Шрифт:
«Ну-у-у… прикосновениями и так можно довести до нужного состояния! Магия-то здесь зачем?».
— Может быть… Может быть, сможешь сначала лечить небольшие порезы, ссадины. Ожоги, если они невелики и слабые. Что еще… Про усталость я тебе уже сказал…
Филип задумался. А Каннут прокручивал у себя в голове полученные знания.
Аура, оказывается, есть у всех живых существ. Даже у деревьев и кустов она есть. И у цветов и травы имеется, только в этом случае она настолько мала и незаметна, что… Каннуту увидеть ее не получилось. У людей аура светлая, почти белая. И она вовсе не зависит от того — хороший человек или плохой. Даже у убийцы аура будет светлой. Это не душа, аура — это состояние физического тела.
У гномов — тут Кан смог убедиться на примере гнома Гройна — аура светло-коричневая, со слегка сероватым отливом. У эльфов, тут уже пришлось довериться знаниям мага — не было эльфа под рукой, чтобы проверить! Так вот, у эльфов — аура тоже светлая, но с зеленоватым отливом. У орков, которых в данный момент рядом тоже не оказалось для проверки, аура зеленоватая, но с желтым отливом. Как сказал Филип:
— Как степь перед осенью. Вроде и зелени еще много, но и пожелтевшей травы уже хватает!
Источники боли в ауре видны всегда. Как правило, подсвечены красным. И чем ярче этот цвет — тем серьезнее существо испытывает боль, тем сильнее болезнь, поразившая организм.
Они с Филипом прогулялись и по скотным дворам, посмотрели ауру лошадей, свиней и прочих кур. Интересно и познавательно получилось!
А вот с боевой составляющей магии было все грустно. Как и сказал Филип — нужно быть очень могущественным магом, с очень прокачанным и объемным источников силы, чтобы что-то мочь на расстоянии. А так… овчинка выделки не стоит!
— Пыф-ф! — мелькнула искорка из кончика указательного пальца Каннута.
«Ну… не искорка, чуток побольше будет, но все равно… до файербола этому «пыфу» — как до Китая раком! Зажигалка с пьезоэлементом, блин!».
— Ну! — почесал кончик носа Филип, — Зато сможешь зажечь костер! Если сухой растопкой вовремя озадачишься.
— Кан! Ты это…, - несколько смущенный Филип давал парню очередной совет, — Ты на Кристе с Миленой не особо-то задерживайся. Есть же другие бабы в таверне.
— А чего так? — удивился Каннут, ибо в ревности маг замечен не был.
— Да как тебе сказать… Они, вообще-то, в последний год стали ближе к Бруно. Раньше-то у него Анджи в любимицах ходила, да вот как затеяла эти хлопоты с поместьем, то… Бруно, он дядька хороший, но и рассердиться может. Если ты часто будешь обращать внимание именно на этих женщин!
— Так вон же… Есть же еще и Агнесс с Виткой. Лия, опять же…
— Ну, как я понимаю, Агнесс и тем более — Вита, они для Бруно чересчур уж молоды. Он к ним больше, как с молоденьким родственницам относится. А вот Милена и Криста… В общем, я тебя предупредил. Время от времени — это одно. И то — чтобы Бруно об этом не знал. А вот как ты в последнее время, почти постоянно…
«М-да… эти две прелестницы со мной очень уж… сблизились! А я-то не понял, почему они «активизируются», когда Бруно уезжает. Балбес! Наблюдательность не «прокачана» совсем!».
Когда они вместе в очередной раз забрались вечером в мыльню, Каннут опробовал на девушках свои навыки в магии — «помассажировал» девчонок. У Кристы, лежавшей на скамье, задержал ладонь над лобком, покрытом уже немного отросшей после эпиляции орочьими рабынями «шерсткой». И с интересом, но и с удовольствием, смотрел, как «мучается» женщина.
«Игрушки» для взрослых такие в реальности появились. Вроде бы. Чего-то там вставляется… ага, прямо туда. А друг или подруга балуются на телефоне, двигая ползунок. Вот и заходится красавица от волн наслаждения!».
Тут ни игрушки, ни телефона не было, но было — очень интересно!
Когда Криста обмякла, наблюдавшая за процессом подруга, облизнув губки, попросила:
— Я тоже так хочу! Только… подольше. Сможешь, Кан?
Ну а ему чего — жалко, что ли? Смог. Потому женщины так и «прикипели» к парню. Но там ведь у него и других методов хватало: подружкам нравилось, что Каннуту хватает воображения и фантазии придумывать все новые и новые «игры».
А весна была все ближе и ближе. Парень с удовольствием наблюдал, как все множатся приметы ее приближения. Весна несла многое — и ярмарку, куда приедут орки, а значит, и Волин, путешествие в Луку, смену обстановки. Да и просто: весна — это весна!
— Ага! Вот, значит, как! Снова они здесь! И снова этот засранец развлекается! — навис над кроватью Каннута Бруно, разглядывая тот «натюрморт», который составляли тела его, то есть — «засранца», и Милены с Кристой.