Лодка, вытащенная на берег погибшими в лапах птиц-оборотней матросами все еще стояла на месте. Ведь прошло от силы два дня. А Динке снова казалось, что она не была на корабле целую жизнь. Шторос опустил ее на скамью, и они вчетвером столкнули лодку в воду. Гребли к кораблю в полном молчании, и Динка чувствовала себя виноватой в том, что они все в подавленном настроении. Хотя еще вчера сияли от счастья. Никому, кроме нее, на корабль возвращаться не хотелось.

Опустевший корабль выглядел странно. Огромное рукотворное сооружение, оставшееся без единой человеческой души, пугало своим запустением. Поднявшись на борт, варрэны настороженно озирались. У них не было возможности изучить эту галеру раньше, и теперь, повинуясь жестам Дайма, отправлявшего их на разведку, они рассредоточились по кораблю. Динка была рада, что ее оставили в покое. Никто не ходил за ней следом и не заглядывал в глаза в поисках ответа на вопрос, которого она сама еще не знала. Она бездумно побрела в кубрик. Нашла дверь капитанской каюты, помедлив немного, толкнула ее. Тела Джо уже не было. Наверное, Дайм распорядился убрать его, пока она оживляла Штороса. Но в каюте все равно отвратительно воняло. Кровь впиталась в деревянный пол, оставив безобразное пятно. Поверх него лежала разорванная окровавленная одежда.

Динка отпрянула и захлопнула дверь. Шторос был где-то рядом, но она его не видела, и была ему за это благодарна. Дальше по коридору нашелся санузел, кладовка и душ. Обнаружив в кладовке большое полотенце, мыло и грубую мочалку, Динка заперлась в душе и долго с удовольствием мылась, снова и снова натирая кожу мочалкой и мылом и поливая водой. Журчание воды, бегущие по телу струи, резкий запах хозяйственного мыла помогали отвлечься от трудных размышлений. Она хотела отключиться от них. На миг представить, что она снова на «Элегии» и впереди несколько месяцев размеренной жизни, подчиненной строгому распорядку торгового судна.

Завернувшись в полотенце, она вышла из душевой комнаты и толкнула дверь ближайшей каюты. Даже на таком большом корабле, личные каюты имелись только у руководящего состава команды. Простые матросы спали в большой общей комнате. Бывший обитатель каюты был достаточно чистоплотен, чтобы Динке не захотелось отпрянуть и захлопнуть за собой дверь.

В комнате едва уловимо пахло мужским одеколоном. Одежда была аккуратно сложена в сундук, а кровать заправлена. Динка закрыла за собой дверь и, задвинув щеколду, рухнула на кровать. Сколько она так пролежала, глядя в потолок, она не знала. Она думала о том, как было бы хорошо купить на побережье большой дом, поселиться там впятером. Дайм бы вырезал красивые картины, украшая дом. Тирсвад учил бы ее упражняться с оружием, а Хоегард читал бы вечерами ей сказки. Шторос играл бы или валялся в саду. А ночами они бы… Потом в их доме появились бы дети, хлопоты. Раз в неделю они выезжали бы на рынок, чтобы купить продуктов, красивой одежды. А раз в месяц она бы с кем-нибудь из своих мужчин ходила бы на свидание в театр или парк.

Ее приятные мечты прервал стук в дверь. Динка подумала, что притвориться спящей — хорошая идея. Но стук настойчиво повторился. Динка, тяжело вздохнув и поправив полотенце, обернутое вокруг тела, сползла с койки и отперла дверь. За дверью стоял Хоегард. Он был полностью одет и выглядел вполне по человечески.

— Я подумал, ты будешь рада это видеть, — произнес он неловко, протягивая ей ее дорожный мешок. Динка кивнула, принимая от него мешок. По форме было видно, что там же лежит ее оружие — десятидюймовый кинжал, который прошел с ней столько испытаний. Она отступила и взялась за дверь, но Хоегард шагнул на порог, не давая снова закрыться.

— Может выйдешь к нам? В кают-компании очень уютно. Тирсвад приготовил такой ужин, что от одного запаха слюни текут, — говоря это, он маленькими шагами продвигался в комнату. Динка колебалась, прижимая к груди дорожный мешок. Было бы неплохо поужинать в кают-компании, а не у костра. С тарелки, вилкой и ножом, а не отрывая куски мяса клыками… Но и расставаться с покоем каюты и своими фантазиями ей не хотелось. Хоегард, тем временем, полностью зашел в каюту и закрыл дверь у себя за спиной.

— Динка, — он приблизился и коснулся ладонью ее щеки. Динка посмотрела в его внимательные глаза, на его мягкую улыбку, на ямочки на щеках и сердце защемило. Если вдруг она решит остаться, а Хоегард уйдет в свой мир. Как она будет жить без него? Ее нежный, заботливый, знающий все на свете мужчина. Он унесет с собой огромный кусок ее сердца. Динка, прерывисто вздохнув, обхватила его запястье и крепче прижала его ладонь к своей щеке. Но она не имеет права держать их возле себя. Это было бы нечестно по отношению к ним. Там их родина, их дом. Можно было бы не расставаться и шагнуть в неизвестность вместе с ними. Попрощаться с миром, который она считала своим домом, попрощаться со своим человеческим телом, со всеми человеческими радостями. Динка прекрасно отдавала себе отчет в том, что обратно пути не будет.

— Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, — хрипло проговорил Хоегард, привлекая ее к себе и целуя в макушку. — Но, пожалуйста, не отдаляйся. Поделись с нами своими сомнениями. Мы поймем, правда! Пойдем со мной в кают-компанию.

— Побудь со мной здесь немного, — попросила Динка, потянув его за собой на койку. Некоторое время она просто лежала рядом с ним, тесно прижавшись к его телу на узкой односпальной койке. Хоегард скользил кончиками пальцев по ее лбу, виску, ушной раковине. А Динка, прикрыв глаза, пыталась убежать от действительности обратно в свои фантазии и ей это почти удалось.

Прикосновения пальцев незаметно сменились нежными невесомыми поцелуями. Динка расслабилась и отдалась его ненавязчивым ласкам. Мягкие теплые губы скользили по веку, скуле, щеке, пока не коснулись губ в бережном поцелуе. Динка открыла глаза и наткнулась на его потемневший взгляд. Перед внутренним взором пронеслись те немногочисленные мгновения их с Хоегардом близости. Когда они были только вдвоем. Когда они наслаждались друг другом и этим восхитительным чувством единения. Динка потянулась к его губам за поцелуем. Он так долго оберегал ее от своей страсти и страсти остальных мужчин, но сейчас Динка всем своим существом ощущала его желание. И желала его в ответ.