Динка провела по своему телу ладонями от ключиц до бедер, вспоминая, как скользили по нему руки Штороса совсем недавно. А ведь он не делал ничего такого, чего нельзя было повторить. У нее тоже были руки: ладони и пальцы. Динка нащупала затвердевший от прохладного воздуха каюты сосок и сжала его между пальцами, едва не охнув от нахлынувшего удовольствия.

Однажды Шторос довел ее до удовольствия одними лишь руками. Интересно, а своими пальцами будет также приятно? Динка раздвинула согнутые в коленях ноги и осторожно коснулась себя там. Раньше она никогда не прикасалась к своему бутону намеренно. Только если мыла. И то старалась быстро пройтись мочалкой или влажной тряпкой.

Динка очень хорошо помнила, что именно делал с ней Шторос, и попыталась повторить, аккуратно раздвинув сомкнутые лепестки двумя пальцами. Было в этом что-то запрещенное, что-то неправильное и невыносимо стыдное. Но сейчас, когда ее никто не увидит… Динка прикрыла глаза и провела двумя пальцами между складками, сжав напоследок верхушку. От удовольствия заискрило перед глазами, и тело выгнулось, раскрываясь для ласки. Бутончик распахнулся и все лепестки стали влажными и скользкими. Динка провела пальцами в обратную сторону и, нащупав узкую ямку лона, погрузила туда кончик указательного пальца, прикусив губу, чтобы не выдать себя стоном.

— Значит, свидания с правой рукой случаются не только у меня, — донесся с пола хриплый мужской голос. Динка распахнула глаза и, охнув, свернулась на койке клубком, одновременно натягивая одеяло и укрываясь им с головой. Жгучий стыд окатил ее с головы до ног. Так стыдно, ей еще никогда в жизни не было. Как ей вообще пришло в голову заниматься таким?

— Надеюсь, что ты в этот момент думала обо мне, — услышала она тихий смешок и еще плотнее укуталась в одеяло. Он поднялся с пола и, усевшись на край ее койки, положил тяжелую руку на ее спину, укрытую одеялом. Некоторое время он молчал, и Динка замерла под его рукой. Сердце колотилось, как у воришки, пойманного на месте преступления.

— Сегодня был трудный день, — проговорил Шторос. — Ты не можешь уснуть?

В его голосе были нежность и забота. Динка согласно всхлипнула.

— Я помогу тебе, — он встал, порылся в сумке, что-то доставая оттуда, а затем вернулся на койку и рывком сдернул с Динки одеяло. Динка сжалась от неожиданности.

— Не бойся, не собираюсь я на тебя набрасываться, — хмыкнул он, с нажимом проводя ладонью вдоль позвоночника. Динка поддалась его руке, полностью переворачиваясь на живот и выпрямляясь. На поясницу полилась прохладная вязкая жидкость.

— Это персиковое масло, — пояснил Шторос. — Я собирался использовать его для других целей, но сейчас это пока не имеет значения.

Обе его ладони обхватили ее поясницу, словно теплым поясом. А большие пальцы заскользили вдоль позвоночника, размазывая по коже масло.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила Динка, прислушиваясь к прикосновениям его рук. Его ладони легко скользили по покрытой маслом коже от поясницы вверх к шее, а затем обратно, разогревая и делая очень чувствительной.

— Я умею рассказывать только страшные сказки, — усмехнулся он.

— Все равно, — расслабленно выдохнула Динка, растекаясь по кровати от его сильных поглаживаний. Его ладони разминали широкие мышцы под лопатками, а пальцы скользили между ребер. Кожа под его руками горела, и этот жар распространялся вглубь, согревая мышцы и пробирая до самых костей. Масло приятно пахло, и его тонкий фруктовый аромат заполнял маленькую каюту.

— В тавернах рассказывают, что когда лорд уходит на войну, он надевает своей жене железный пояс, который закрывает все, что есть между ног. А затем запирает его на замок и ключ увозит с собой. Думаешь зачем?

— Какой ужас, — поежилась Динка.

— Чтобы она не изменяла ему с другими мужчинами. А еще, чтобы она не смогла ласкать сама себя, если ей захочется. Чтобы ждала его, своего мужа.

Шторос повернул ей голову так, чтобы она уткнулась лбом в подушку и, откинув вверх волосы, круговыми движениями массировал затылок и и шею.

— Как же она нужду справляет? — удивилась Динка.

— Об этом история умалчивает, — тихо засмеялся Шторос. — Если ты не будешь послушной девочкой, то я куплю и надену тебе такую же штуку.

— А ключи будут у всех четверых или только у тебя одного, — захихикала Динка.

— Посмотрим, — загадочно произнес он. — Я обещал Хоегарду, что не трону тебя. Хоть я и не согласен с такими жесткими ограничениями, но я могу понять его тревогу. Если ты сейчас навредишь сама себе, то мне никто не поверит, что я здесь не при чем. Верно?

Его пальцы соскользнули с затылка и принялись разминать шею, плечи и верхнюю часть лопаток.

— Я не буду больше, — прошептала Динка, вспомнив за каким занятием застал ее Шторос и снова обжегшись нестерпимым стыдом.