– Леонов, где тебя черти носят? – Раздался в шлемофоне голос Каримова.

– Как раз иду из медпункта, - отозвался Михей.

– Давай быстрее. Мы в желтом доме с антенной.

– Буду через две минуты.

– Что там? – Спросил Карлос.

– Мой лейтенант. Потерял меня.

– А я-то без шлема! – Спохватился Карлос. – Меня, наверное, уже тоже ищут. Ладно, побежал я к своим. Давай, увидимся.

– Эй, как новый взвод? – Крикнул Михей ему вслед.

– Нормально! – Отозвался набегу Карлос.
– Ни лучше, ни хуже других.

Взвод уже начал возводить укрепления на случай контратаки. Под зданием находился глубокий просторный подвал, используемы как склад продукции. Во время бомбежки там прятались треонские танки. Теперь он стал гаражом для танков Соляриса. Экипажи приводили машины в порядок, латали мелкие повреждения. На первом этаже второй взвод, в котором служил покойный Рустам, оборудовал ДЗОТ. Взвод Каримова занимался укреплением второго этажа.

Михей не без труда поднял крупный, в несколько кирпичей, кусок обвалившейся стены, и установил его на место. Джамаль стал приделывать лист металла с наружной стороны.

– Что слышно вообще? – Спросил Михей.

Страйкер положил на низкий огрызок стены двадцатисантиметровый цилиндр с желтой полосой - пено-граната. Та глухо лопнула, образовав округлый комок пены, диаметром около метра. Пена тут же застыла, превратившись в камень.

– Пока расклад неплохой, - сказал, наконец, Страйкер. – Мальцам сейчас не до нас. Три дивизии сейчас идут на город в двадцати километрах к Востоку отсюда.

Джамаль окликнул Михея:

– Подержи вот так, - а сам потянулся к нанту[1] - широкому браслету над правым запястьем. Нанту называли многофункциональный инструмент из молекулярно-программируемого нано материала. В дежурном режиме он выглядел как стильный браслет в форме щитка. Но стоило дать ему команду, используя PTM, как он превращался в один из нескольких десятков инструментов, от тарелки, или чашки, до отвертки и ножа. Нанту, обычно был первым, что покупал солдат, заработав несколько очков ранга.

Джамаль превратил нанту в молоток, и стал приколачивать металлический лист к стене ржавыми кривыми гвоздями. Гвозди гнулись еще больше, и никак не хотели забиваться.

– Оу-оу, подожди, - крикнул Михей. – Что ты делаешь? Дай сюда.

Он взял молоток и несколько гвоздей, и стал выравнивать их, обстукивая на кирпиче.

Джамаль одобрительно закивал головой.

– Где ты этому научился? – Спросил он.

Михей только пожал плечами.

– Да у нас каждый шестиклассник знает, как гвозди выпрямлять. Я, честно говоря, удивлен, что ты этого не знаешь.

Джамаль смущенно заулыбался, и стал почесывать затылок.

– Ну теперь буду знать. Знаешь, мне типа раньше не приходилось этим заниматься.

– В жизни все пригодится, - сказал Михей с видом мудреца.

– И что, значит нам нечего бояться? – Снова обратился он к Страйкеру.

– Ну, это как посмотреть, - ответил тот, заложив очередную пено-гранату. – На Западе дела, похоже, идут скверно. Если мальцы там прорвутся, то смогут выйти на нас с тыла. Либо, что вероятнее всего, пользуясь успехами, они отправят подкрепление в тот город на Востоке. Тогда они пройдут здесь, - он кивнул в сторону дороги, - и нам придется сдерживать их, сколько получится. Короче говоря, к этому мы сейчас и готовимся.

Михея всегда удивляла та перемена, которая происходила в Страйкере, когда тот говорил о деле: максимально точен, лаконичен, ни одного грубого слова, как если бы он был на докладе в штабе дивизии.

Джамаль закончил приколачивать лист, и хлопнул ладонью по стене.

– Ну вот, готово, - улыбнулся он, глядя на Михея.

Страйкер окликнул Каримова.

– Мы здесь закончили!

Лейтенант критически осмотрел стену и кивнул.

– Надо сделать что-нибудь с крышей, - сказал он, глядя на то, что осталось от потолка.
– А то мы тут как прыщ на жопе.

Джамаль, скривив лицо, оценил объем работ.

– Надо перекурить, - решил он.

Пока Джамаль дымил очередной папиросой, Михей и Страйкер распечатали по пакету «Нормы». К ним присоединились Арафат и Нейтор.

– А что насчет подкрепления, - снова завел разговор Михей. – Нас ведь всего человек восемьдесят. Сколько мы продержимся, если заявятся треонцы?

– Не знаю, - звонко рыгнув, ответил Страйкер. – Кэрриган, наш подполковник, вроде, связывался с комдивом, тот обещал подумать. Короче, хрен знает.

– Я бы не надеялся, - сказал вдруг Арафат.

Арафат получил свое прозвище благодаря знаменитому арабскому платку с узнаваемым узором – арафатке – который он всегда носил на шее. На самом деле его звали Зевс Никос. Он был взводным снайпером, и отличался особым цинизмом и жестокостью. В свободное время он любил развлекаться со своими ножами: просто метать их в разные мишени, или резать мелкую живность – пауков, змей или крыс. Такое поведение, разумеется, встречало осуждение со стороны остальных солдат, и Арафату уже давно преподали бы хороший урок, если бы не одно «но». Найти боевого товарища лучше, чем он было невозможно. Он много раз спасал жизни своих сослуживцев. Иногда казалось, что жизнь друга для него важнее, чем его собственная. Порой он сам подставлялся под удар, чтобы выручить своих. И смерть всегда обходила его, будто заговоренного. Сам же он утверждал, что его она оставила на десерт, и он умрет последним из взвода.