– Гамбит, я уже сказал – это неправильно. Они вас не трогают, и вы их не трогайте. Лучше пытайтесь наладить торговлю. Уверен, вам тоже есть, что им предложить.

– Но почему они не построят мост?! Они бы могли построить прочнейший мост! Но нет, они перелетают ущелье на своих леталках. Будто дразнятся: смотрите, мы к вам можем, а вы к нам – нет.

Суров пожал плечами.

– Их можно понять, это ведь ваши предки пошли на них войной. С чего им доверять вам?

– С тех пор прошли века! – Крикнул Гамбит. – Об этом уже все забыли. Они ведь первые прислали своих купцов, так почему бы им не открыть для нас свои границы?

– Ну, они всегда жили изолировано. Похоже, они не очень-то любят чужаков.

– А я считаю, что они зазнались! Мнят себя лучше других. Их надо поставить на место!

– Опять ты за свое, - взялся за голову Суров.

Не известно, чем бы закончился этот разговор, если бы в ту минуту в палатку не вошел адъютант Сурова.

– Генерал, разрешите доложить, - обратился он, приложив пальцы к виску.

– Что у тебя?

– Там… человека привезли. Похоже, это Михей Алмаев.

Михея нашла жена фермера. Она пасла скот, когда вдруг наткнулась на неизвестное ей существо. Оно было изранено, и едва дышало. Треонка обработала его раны и рассказала о нем мужу, когда тот вернулся из города. Гранкж – фермер – кое-что слышал о землянах, и сразу же понял, с чем столкнулся. Он поспешил сообщить своему князю. Тот немедленно забрал человека и передал в ближайшее военное управление. Уже оттуда его доставили на базу землян. Михей был без сознания и слишком слаб для межпланетного перелета. Он был крайне истощен. Врачи говорили, что выжил он лишь благодаря силе воли. Почти трое суток Алмаев провел в медицинском центре, пока его состояние не стабилизировалось. Придя в себя, он обнаружил, что не помнит ничего, что происходило с ним после похищения.

Михея доставили в Москву, где он продолжил лечение. Для его родителей, только-только смирившихся с потерей сына, его возвращение стало настоящим чудом.. Навестила Михея и Мирослава. После сообщения о его казни, она вернулась на Землю и продолжила свои исследования в Московском НИИ молекулярной биологии. Чтобы справиться с потерей любимого, она с головой ушла в работу, сутками пропадала в лаборатории. Для нее это был очень непростой период. Но и внезапное воскрешение Михея далось ей тяжело. Расшатанная нервная система девушки едва справлялась. Она часто плакала, и, казалось, не хотела оставлять Михея ни на минуту, боясь вновь потерять его, по многу часов проводила в больнице рядом с ним, так, что врачам приходилось просить ее уйти. Но время шло, Михей поправлялся, и Мирослава постепенно успокаивалась. Казалось, жизнь налаживается. Но затем начались допросы. Бесконечные допросы. Сначала следователи ДОБ и агенты собственной службы безопасности Интергалактик сами приходили в больницу. После выздоровления Михея его «пригласили» на разговор в Московское управление ДОБ и задержали на сорок восемь часов. Михей бессчетное количество раз повторял, что почти ничего не помнит, что он возвращался вечером в свой бокс, когда на него напали со спины и оглушили. Его связали по рукам и ногам, бросили в тесный багажник машины, и очень долго куда-то везли. Затем, когда машина остановилась, его вытащили и чем-то брызнули в лицо, от чего он уснул. После этого воспоминания были нечетким – какие-то лица, темная сырая комната, запах плесени и тухлой воды, невыносимые голод и жажда, и еще другая комната, ярко освещенная, похожая на операционную. Как он сбежал, Михей вспомнить не мог. Смутно помнил, как шел через леса, поля и пустыню, как что-то напало на него и повредило ногу. После этого полз, пока совсем не ослаб. Очнулся уже в больнице на базе.

В конце концов, ему поверили и отпустили. Или не поверили, но не имели права дольше задерживать его. После сообщения о казни Михея уволили из Интергалактик по причине смерти. Теперь восстанавливать его отказались, не объяснив причины. Впрочем, Михея это не сильно заботило, тем более что гонорар за его работу на Треоне ему все-таки выплатили.

В начале октября Михей вместе с родителями вернулся в Уфу. Мирослава хотела взять отпуск и поехать с ними, но Михей убедил ее остаться в Москве. Он сказал, что вернется через пару недель, что должен закончить кое-какие дела. Его смерть и последующее воскрешение создали кучу юридических проблем. Страховая выплатила его долг по ипотеке, и теперь, когда выяснилось, что Алмаев жив, требовала возместить убытки. Михей был не против, но страховщик уже успел обратиться в суд, и теперь ему, Михею, пришлось улаживать этот вопрос. Зная, как долго может тянуться разбирательство, он шел на все условия, которые выдвигала страховая компания, чтобы ускорить процесс.

Квартиру Михей решил подарить родителям, но те отказались, сказав, что им будет лучше в их старой «трешке». Брат Исаак так же не смог принять такой подарок. Поэтому Михей нанял риэлтора, чтобы тот продал квартиру, а сам собрал вещи и отправился в Москву. Но перед этим сделал что-то, что уже давно должен был сделать.

Он взял с тумбочки фотографию улыбающейся девушки и положил в карман куртки. Через полчаса он уже был на кладбище, стоял перед небольшой гранитной плитой с выгравированной на ней фотографией и надписью «Родионова Ирина Александровна» и ниже «02.11.2058 г. – 05.01.2076 г.» Михей достал фотографию и поставил на постамент, прислонив к памятнику.

– Я тебя не забыл, - сказал он полушепотом, - и никогда не забуду. Но я должен жить дальше. – Он закрыл глаза, вздохнул, и кивнул, как бы соглашаясь с собой. – Теперь я это знаю. Я знаю…

Наконец, Михей обрел счастье. На какое-то время. Любимая женщина, новая работа, новый дом, словом, новая жизнь. Треон, казалось, остался где-то в далеком прошлом, и лишь изредка беспокоил Михея в его воспоминаниях.

Поначалу не все шло гладко. Михею и Мирославе пришлось узнавать друг друга заново. Все пережитое слишком сильно отразилось на них обоих. Но когда двое молодых людей действительно хотят быть вместе, им ничто не может помешать. В конце концов, после всех испытаний, они имели право на счастье. И они наслаждались друг другом, не в силах насытиться, смеялись, мечтали, радовались каждой минуте. Все плохое осталось где-то далеко позади, а будущее представлялось светлым и безоблачным. Они строили планы, подумывали о свадьбе, не сейчас, но скоро, может, в следующем году. Так прошло несколько месяцев. Затем что-то пошло не так. Все началось со сновидений. Михей видел Треон. Он видел места и райлов, которые казались ему знакомыми, но которых, как Михей понимал, он никак не мог встречать. При этом он чувствовал себя не в своем теле. Будто сторонний наблюдатель, зритель, смотрящий фильм, снятый субъективной камерой, он не мог повлиять на события сна. Михей не придал этому значения, списав все на проявление посттравматического синдрома. Но вскоре сны перестали быть просто снами. Странные видения и образы стали посещать его и наяву. В голове вдруг всплывали картины, фразы, брошенные кем-то, целые ситуации и даже впечатления, и эмоции. Все это слишком походило на воспоминания. Что же он пережил на Треоне? Такие вспышки происходили все чаще, их могли вызвать самые обычные вещи: стопка книг на столе, кованая ограда парка, вымощенная камнем дорога на площади, и даже облака в вечернем небе. Михей стал нервным и начал замыкаться в себе. Это сказывалось и на работе, и на его отношениях с Мирославой. Жизнь медленно превращалась в ад.

– Слушай, - голос Мирославы вырвал его из размышлений, - Катя и Симон предлагают встретиться сегодня. Говорят, нашли какой-то хороший рок-клуб. Что думаешь?

– Да, как-то не охота, - вяло ответил Михей, не отводя глаз от телевизора.

– А я бы сходила, - сказала она, подсев рядом. – Хочется немного отвлечься, а то от работы уже голова раскалывается.

– Ну, хочешь – сходи одна, - все так же отрешенно сказал Михей.

Мирослава повернулась, взглянув на его лицо.

– Что-то ты какой-то мрачный. Ты не заболел?