Далее он заверяет её, что не будет угрожать безопасности детей, что продолжит платить возмутительные 18 тыс. долларов в год по страховке автомобиля, наряду со всем остальным, и что продолжит делать всё возможное, чтобы обеспечить их. В заключении он пишет, что чувствует себя совершенно беззащитным, напоминает ей, что они больше не спят вместе, и повторяет, что от него хотят только денег.

Он надеялся, что Джен найдёт в жизни то, что ищет. Ему казалось, что оба живут в каком-то состоянии постоянного соперничества, а не в браке, и единственным воспоминанием, которое у него осталось о ней, это как она встаёт со своей "кровати" в гостиной и молча ходит по дому. Он объяснил, что хочет отношений, в которых он был бы нужен и любим на "более взрослом" уровне.

Он думал, что найдёт такие.

Его другу Дику Брансману казалось, что Дэррил мало чего получает от брака или не получает вообще ничего. По его мнению, Дэррил держался в браке только ради детей, но ему было бы лучше без Джен. В течение 25 лет Дэррил казался побитым щенком, для которого не существовало ничего, кроме запросов жены. Дэррил постоянно жаловался на счета, словно Джен имела над ним какую-то странную власть. Дик советовал приятелю ограничить расходы жены, но Дэррил не мог этого сделать.

— Мне это показалось очень типичной ситуацией, — размышляет Дик. — Он был блестящим хирургом, и медицина была его навязчивой идеей, его любовницей. В конце концов он доверился мне, и я начал понимать, что у него типичный брак врача. Ему хотелось лечить, а его жене — тратить деньги. Она их тратила всё больше и больше, а он всё больше и больше разочаровывался в ней.

— Если бы мне хотелось выпить яду, то было бы достаточно вместо этого поговорить с Дэррилом, но последний год я с ним не разговаривала, — объясняет Джен, — потому что он мог запросто убить меня. Он мог бы вынести мозги, чего ты не заслуживаешь.

Это было непохоже на Дэррила. Он казался большим плюшевым мишкой, но мог быть невероятно жестоким. Когда он чувствовал себя обиженным, то вымещал злобу на жене и знал, на какие кнопки нужно нажать. Он умел пользоваться деньгами ради получения власти и контроля и постоянно ловил Джен и детей на эту удочку. Он всегда говорил им: "Если будете делать то, что я говорю, я всё вам дам", — подразумевая, что если они его ослушаются, то никаких денег не получат.

— Я не могла быть уверенной в его деньгах, — признаётся Джен. — Никогда не знаешь, чего ожидать. Иногда он забирал что-то прямо у тебя из-под носа, а иногда из него что-то приходилось вытягивать щипцами.

Для Джен такое существование было ужасным. Хотя в конечном итоге у неё были все земные удобства, о которых она только могла мечтать, её возмущало, что Дэррил оценивает её и детей по денежному признаку. Деньги распределялись неравномерно и с учётом своеобразного фаворитизм, который вызывал много проблем. Для Джона деньги всегда были наготове. Джона отправили за границу в качестве студента по обмену, отец возил его кататься на лыжах в Юту. Когда Джону подарили новенькую машину, а он быстро разбил её в хлам, Дэррил тут же купил ему другую. Однако к девочкам отец никогда не был настолько щедр. Когда Дебора разбила свою машину, ей пришлось довольствоваться развалюхой. Ни одна из девочек не ходила в частную школу, и Дэррил сильно раздражался оттого, сколько дочери тратят на косметику "Clinique" и "Body Works".

Конечно, обе дочки Суториус были модницами, они не носили обноски и не отказывали себе в последнем, но Джен устала слышать постоянные крики Дэррила, что они так скоро по миру пойдут. Он вечно жаловался, что ему не хватает денег, но по большой иронии сам водил её в дорогие рестораны и заказывал к ужину бутылки вина по 100 долларов. Дэррил устраивал жене экстравагантную ночь, но Джен просто съеживалась, вспоминая, насколько неохотно он выделял деньги на детей. В этом не было ни смысла, ни причины.

— Он просто шёл и покупал "Porsche", причём без спросу, — вспоминает Джен, — и это была машина не для семьи. В этой машине мог ездить только Дэррил, а мы ездили куда-либо всей семьёй на микроавтобусе. Мы ни разу не обсуждали семейные потребности или расставляли приоритеты.

В течение многих лет Джен пыталась не заразиться эгоизмом Дэррила. Она достаточно хорошо готовила, помогла ему открыть частную практику, воспитывала детей без помощи няни или домработницы.

Она практически одна вырастила четверых детей. Дэррил в этом почти не участвовал; он всегда был в операционной. Но Джен переносила все невзгоды лишь до тех пор, пока на неё не обрушивались его тирады.

— Я считала, что у меня всё отлично получается, — хвастается Джен. — Но этого оказалось недостаточно. Оказалось, этого совсем недостаточно. Вряд ли другие могли бы справиться так же хорошо, как я, однако я не получала никакой благодарности.

Вместо того чтобы хвалить её, Дэррил возмущался заботой Джен о детях и её участием в школьной системе Грин-Хиллз. Когда Джон перешёл в старшие классы, Дэррил забрал его из Грин-Хиллз и определил в "Summit Country Day" — самую престижную частную школу в городе. Дэррил даже не посоветовался предварительно с Джен, а когда она стала ему возражать, он как последний грубиян стукнул кулаком по кухонному столу — это не обсуждается.