Тристан напряженно помотал головой.

– Значит, мы найдем ее.

Его челюсть снова задрожала. Все, что он чувствовал, отражалось у него в глазах, и Морана нежно прильнула к его губам, принимая каждое слово, что уже готово было сорваться с них, но все никак не могло. Сам Тристан еще не был готов. И она не знала, будет ли когда-то готов. Но она ощутила это всем сердцем. И этого ей было достаточно.

– С вами когда-нибудь занимались любовью, мистер Кейн? – тихо спросила она, понимая, что вести придется ей.

Ему с трудом давалось понимание собственных эмоций. Ему никогда это не было нужно, и само ее присутствие в его жизни вынуждало Тристана постепенно сталкиваться со всем тем, что он так долго прятал. Неправильно ожидать, что он сумеет распознать оттенки эмоций и выразить их. Возможно, ему никогда не удастся оправиться от душевных травм. Морана знала это. Но она будет поддерживать его на каждом жизненном этапе, как это делал он своими легкими прикосновениями, помогавшими обрести почву в минуты сомнений. Маленькими шоколадками, которые она находила в течение дня и которые согревали ей сердце. Мимолетными взглядами, которые он бросал на нее, когда думал, что она не замечает.

– Нет, – ответил он, сглотнув.

– Тогда позволь мне, – прошептала Морана, прильнула к его губам и, захватив нижнюю зубами, слегка за нее потянула.

Тристан запустил руки ей в волосы, удерживая лицо, и поцеловал, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства. Их губы соприкасались, языки сплетались и отстранялись. Она провела скользкими от масла руками по его груди и остановилась над сердцем, ощущая его бешеное биение под ладонью.

Отстранившись, Морана посмотрела прямо в его голубые глаза и произнесла слова, которые следовало сказать уже давно.

– Я так люблю тебя, дикарь.

Его глаза слегка вспыхнули, и, обхватив ее шею рукой, Тристан крепко сжал ее.

– Ты не можешь забрать эти слова назад, – пылко предостерег он.

Морана покачала головой, не отводя взгляда. Вытащив его член из боксеров, она отодвинула трусики в сторону и привстала на колени, позволяя головке проникнуть между складками. Она еще не была достаточно возбуждена, но сейчас речь шла не о сексе. А о гораздо большем. О принятии.

И она приняла его в свое тело, слегка приоткрыв рот, пока ее мышцы напрягались и расслаблялись, чтобы приспособиться к нему. Морана чувствовала легкое жжение, но ни разу не отвела глаз. Тристан слегка сжал ее шею рукой, удерживая и вместе с тем держась за нее.

– Я не стану их забирать, – ответила она, тяжело дыша, когда он полностью вошел в нее.

– Я серьезно, Морана, – пригрозил Тристан, а в его глазах отражалось столько жизни, что у нее закружилась голова. – Ты не можешь их забрать. Поняла меня?

– Не заберу, – заверила она.

Он опустил ее задницу и в этой позе оказался так глубоко в ней, что Морана не смогла сдержать резкого вздоха. Бедра к бедрам, грудь к груди, сердце к сердцу. Он не убрал руку с ее шеи.

Как и не отвел взгляд.

– Скажи еще раз, – потребовал он, подавшись снова.

Морана взглянула на него и увидела потерянного мальчика и привлекательного мужчину, спрятанных им от окружающего мира, а потом сказала:

– Я люблю тебя, Тристан Кейн. Я не жду, что ты скажешь то же самое в ответ. Мне это и не нужно. Мне лишь нужно, чтобы ты не переставал меня любить.

Он прижался лбом к ее лбу, и она медленно повела бедрами. Их тела, их естество, их разум были так тесно связаны в этот момент, что стали одним целым.

Ночь продолжалась, и Тристан показал ей все, что чувствовал, но не мог выразить словами.

Морана смотрела на мужчину, который, тихо похрапывая, спал рядом с ней в кровати гостиничного номера под мягкими лучами утреннего света. Все его тело было так расслаблено, что никто не смог бы представить, какой хаос творился у него внутри. Она знала, что их дальнейший путь будет непрост. Эмоционально Тристан никогда полностью не восстановится. Травмы, которые он пережил и о большинстве из которых Морана даже не подозревала, будут по-разному проявляться в их жизни.

Но еще она знала, что он ее любит.

Иначе не пришел бы к ней прошлой ночью. Не стал бы искать ее снова и снова. Не чувствовал бы, что должен оберегать ее от самого себя. Тристан любил ее, но, наверное, никогда не сможет ей в этом признаться.

И Морана, как ни странно, относилась к этому спокойно.

Она бы предпочла, чтобы он смотрел на нее таким же взглядом до конца своих дней. Чтобы и впредь готовил ей каждое утро. Чтобы все так же обхватывал за шею, когда она состарится и поседеет.