В ней пылали сожаление и злость вместе с ненавистью к самой себе.

Она увидела мимолетное отражение всех этих чувств и в его глазах, пока он не скрыл их снова.

Он тоже себя ненавидел. Тоже жалел о случившемся. Тоже злился.

Хорошо.

Но, что хуже всего, пока все ее тело горело, вместе с ним горело и желание, такое же ненасытное, каким оказалось в тот момент, когда она вошла в дамскую комнату. Какой во всем этом был смысл, если она вообще не испытывала никакого удовлетворения?

Не сказав ни слова, Морана отвернулась к двери и сделала первый шаг.

И чуть не упала на колени от ощущения тяжести между бедер. Все болело. Боже, как же ей было больно. Всего шаг, и она вспомнила, как он наполнял ее, каково было чувствовать его внутри, вспомнила то чистое блаженство. Один шаг.

И как, черт возьми, ей выйти из ресторана?

Точно так же, как она каждый день входила в свой дом.

Выпрямив спину от отрезвляющей мысли, Морана прошла мимо него, с каждым шагом погружаясь в воспоминания об удовольствии. Влага постоянно сочилась по ноющим мышцам, которые непостижимым образом все еще жаждали большего.

Тристан Кейн схватил ее за руку, когда она проходила мимо, и развернул кругом. Морана посмотрела на него, молча вскинув брови.

– В следующий раз сломай ему руку, – тихо произнес он, и от чистой мощи его восхитительных глаз ее сердце забилось быстрее.

До нее дошел смысл этих слов.

Морана отдернула руку, скривив губы в усмешке.

– Прикоснешься ко мне еще раз, и я сломаю твою.

– Одного раза было более чем достаточно, мисс Виталио.

Волоски на ее теле встали дыбом.

– Скажу то же самое зарубке на столбике моей кровати, мистер Кейн.

Не дожидаясь ответа, Морана направилась к двери, наплевав на то, как он будет выбираться из дамской комнаты. Вошел, значит, сможет выйти.

Отперев дверь, она открыла ее и увидела двух мужчин, которые ждали ее в дальнем конце коридора.

Морана спиной чувствовала взгляд Кейна, но не стала оборачиваться и пошла к мужчинам, высоко подняв голову. Она шла уверенно, хотя боль между ног пульсировала с каждым шагом, снова и снова напоминая о том, что именно она делала и позволяла делать с собой. Напоминая о мужчине, который это сделал; напоминая о том, какое удовольствие она, сама того не желая, испытала и в какой степени. С каждым шагом. Пульсирующее лоно судорожно сжималось, становясь все более ненасытным. Она только что испытала умопомрачительный оргазм, но не чувствовала себя удовлетворенной. Что с ней не так?

Люди ее отца пошли следом за ней, спрятав пистолеты под пиджаками и держась настороже.

Морана вышла в зал ресторана, и ее взгляд упал на столик Клана, стоящий в другом углу, а потом встретился с взглядом Данте. Он знал. Его пристальный взгляд сказал ей, что он точно знал, чем она только что занималась и где сейчас был его брат по крови. Но она не увидела ни капли осуждения, ни беспокойства, ни жалости в его глазах. Одну только усталость.

Морана отвернулась, не задерживаясь надолго, и пошла к столику отца, не отразив на лице никаких эмоций и внутреннего смятения.

Ни на кого не глядя, она села на свое место, поджала губы и крепко стиснула бедра, чтобы сдержать пульсацию. Почувствовала, что отец наблюдает за ней, и посмотрела на него, взглядом бросая ему вызов. Сидящий рядом с ней извращенец сердито уставился на нее.

Телефон завибрировал.

Она разорвала зрительный контакт и посмотрела на экран.

Тристан Кейн: И сколько же зарубок на столбике твоей кровати?

У Мораны чуть не отпала челюсть от его наглости. Да как он посмел?

Она быстро напечатала ответ, а воспоминания – о трении, о жаре, об удовольствии – все сильнее распаляли ее злость.

Я: Все, что тебе нужно знать об этом столбике, предельно просто.

Тристан Кейн: И что же это?

Я: Ты отметишься на нем только раз. Что было, то прошло.

Морана ждала его ответа. Он не последовал.

Она ощущала его взгляд на спине, затылок покалывало, и чувство дежавю настигло ее так резко, как сошедший с рельс товарняк.

Именно в такой же ситуации она была почти час назад. Точно в такой же. То же место, те же люди, те же разговоры.

Вот только она изменилась.

Она не хотела этого признавать, но изменилась. За минувший час в ней навсегда произошло одно крошечное изменение, как только она признала свое желание, заперла дверь и раздвинула перед ним ноги. Морана не хотела признавать, но это случилось. И она скорее умрет, чем позволит кому-то еще узнать об этом. А тем более ему.