Диваны были мягкими в обивке светло-серого и темно-синего тонов, столики из стекла и стали стояли на дорогих на вид коврах насыщенного синего цвета. Мраморный пол, черный с золотыми вкраплениями, красиво контрастировал с остальным декором. Стеклянная стена тянулась от камина до открытой кухни, где размещался стол на шесть персон и высокие табуреты, расставленные вокруг кухонного островка.

А за кухней виднелась черная дверь, возле которой была изогнутая лестница, ведущая на второй этаж.

Наконец Морана посмотрела на Тристана Кейна, и он наклонил голову, указывая на дверь в дальнем конце.

– Это гостевая спальня. Можешь остаться там, – сообщил он, и от звука его голоса по ее телу пробежала дрожь, которую она едва сдерживала.

Но прежде чем Морана успела ответить, он развернулся и направился к лифтам. Он уходит? Оставляет ее, женщину, которую ненавидит больше всего на свете, одну в своей квартире? Да что он за идиот такой?

– Думаешь, разумно оставлять меня здесь одну? – съязвила она. – На твоей территории?

Тристан Кейн остановился, но затем все же вошел в лифт и повернулся к ней лицом, на котором застыла непроницаемая маска.

– У меня нечего воровать. Располагайтесь, мисс Виталио.

Двери закрылись.

Морана почувствовала, как неверие борется в ней с каким-то неясным чувством. Она оказалась на совершенно незнакомой территории и не знала, как быть дальше. Было ли у него установлено видеонаблюдение? Стоило ли понимать его буквально и чувствовать себя как дома? Она даже не понимала, почему вела себя так нерешительно, тогда как он бесцеремонно ворвался в ее личное пространство.

Морана задумчиво наблюдала, как темнеющее небо разверзлось дождем над городом, и у нее перехватило дыхание от представшего перед ней вида. Она ощутила укол зависти. Тристан Кейн мог любоваться таким видом каждый день, когда бывал в городе.

Встрепенувшись, Морана направилась в гостевую спальню, на ходу рассматривая поразительное пространство. А еще неоднозначное, как и он сам.

Открыв дверь в спальню, она вошла и огляделась. Простая комната с удобной на вид двуспальной кроватью, чередой шкафов с одной стороны, окном и комодом. Морана, вздохнув, прошла в глубь спальни и стала проверять ящики в поисках какого-либо оружия. Ничего. Затем заглянула в шкафы на случай, если в них лежала сменная одежда. Но ее не было.

Она зашла в ванную, которая, как и гостевая спальня, оказалась удобного размера и вмещала все самое необходимое: душ, унитаз, ванну.

Впрочем, это неважно. Она все равно ни за что не станет расслабляться. Ни в коем случае. Но ей нужно было оценить пространство. Приведя себя в порядок и умывшись от пыли, Морана тихо вышла из комнаты. Оказавшись в открытой гостиной, она бросила взгляд на лестницу, что спиралью вела наверх, и задумалась, что же там таилось.

Пожав плечами, она стала неспешно подниматься, озираясь вокруг. Черт, она бы убила его только ради такого вида. На самом верху лестницы Морана вновь удивленно захлопала глазами.

Она ожидала увидеть коридор, череду дверей, да что угодно. Но лестница вела прямиком в огромную, без преувеличения огромную хозяйскую спальню, немного напоминавшую потайной лофт. Но больше всего ее удивили цвета.

В то время как жилая зона казалась уютной, но холодной, эта комната являлась полной ее противоположностью. Куда бы Морана ни взглянула, нигде не было ни одного серого пятна. Спальня была декорирована в коричневых и зеленых тонах с деревянной отделкой стен, дверьми из дуба, ведущими, судя по всему, в гардеробную и ванную, и с огромной двуспальной кроватью, которая выглядела слишком уж уютной и манящей. Вот какой была эта комната: теплой, привлекательной, пробуждающей мысли о ленивом утре в ворохе простыней.

Кто этот человек, черт возьми?

Морана стояла наверху лестницы, с удивлением рассматривая самую большую кровать, какую только видела: коричневое постельное белье, как у нее, и такое количество подушек, что из них можно построить крепость. Черный мраморный пол добавлял помещению атмосферу логова, а за очередной стеклянной стеной в дальнем конце комнаты открывался великолепный вид на море.

Комната выглядела обжитой. Домашней.

Морана почувствовала, как от грусти щемит в груди, и собралась уходить, но как раз в это мгновение дверь в дальнем конце спальни открылась, и из-за нее повалил пар.

Ее сердце замерло.

Из ванной вышел Тристан Кейн в одном только полотенце, повязанном низко на бедрах, и повернулся к Моране спиной.

Морана моргнула, разинула рот и уставилась на него во все глаза.

Ей стоило уйти, пока он не заметил. Стоило тихонько спуститься вниз и сделать вид, будто она даже не видела, как он вышел из ванной. Ей стоило уйти.

Но она не решилась.

Морана стояла, застыв на месте, и рассматривала многочисленные шрамы, усеявшие загорелую кожу его спины. Она видела, как напрягались и сокращались мышцы, когда он выдвинул ящик и стал что-то в нем искать. Видела выпуклую, покрытую пятнами кожу – следами от пуль, ударов ножом и ожогов, – и почувствовала, как сжалось сердце, и тут он замер.