Шрифт:
Клеопатра потрясла головой:
– Лучше расскажи так.
– Я не знаю, что рассказывать! – взвизгнул врач. Он явно впал в истерику, и впал давно, - Я не помню, как он там оказался, никто не помнит, как он там оказался! Никто… Совсем никто… Я всех расспросил!
Холодные мурашки строем шли по спине, как легионеры на триумфе.
– Успокойся, - холодно, под стать им, сказала Клеопатра, - Подумай, кто может что-нибудь знать.
Врач истерично замотал головой:
– Никто, совсем никто…
– Что ты можешь сказать по поводу тела?
– Не знаю… - врач отпрянул от нее. Разум вернулся в его взгляд словно по щелчку пальцев, - Я… Его не осматривал.
– Так осмотри, - приказала она, - Потом сразу с докладом ко мне. Без очереди, я предупрежу Кауноса.
Под пристальным взглядом стражи, нервно дергающийся от каждого звука врач удалился вглубь дворцового комплекса, а она прошла сквозь распахнутые тяжелые двери в тронный зал, где ее уже ждала целая толпа просителей. Что ж, им придется подождать еще немного.
Устроившись на троне, Клеопатра первым делом подозвала к себе Еврикрата.
– Моя царица, нам снова нужно, чтобы кто-то перестал болтать? – заговорщическим шепотом осведомился он. На его губах играла коварная улыбка.
– Нет, сегодня у меня для тебя более сложная задачка. Выясни все про смотрителя гробницы Александра Великого. Кто он, откуда, где сейчас находится, с кем последним общался. У тебя два часа.
Коварная улыбка сползла с лица Еврикрата, сменившись беспокойством:
– Зачем, если разрешишь…?
– Не твоего ума дело, - жестко отрезала Клеопатра.
Смутный червячок сомнения съедал ее заживо изнутри. Просители наперебой рассказывали о своих проблемах и молили о помощи. Посланники других государств размеренно излагали свои предложения, но она ждала только одного.
Еврикрата, который снова появился в тронном зале, когда солнце перестало слепить сквозь высокие распахнутые окна, и поднялось в зенит.
– Выяснил, моя царица, - пытаясь восстановить сбитое, словно после долгого бега, дыхание, сказал он, - Его зовут Милитад, он местный, родился в Александрии. Женат, трое детей. Последний раз появлялся дома вчера днем, в библиотеке его последний раз видели вчера вечером. Сегодня утром его сменщик пришел заступать в дозор, и не нашел его в гробнице. Только пятно засохшей крови на полу.
– Хорошо, спасибо, - отозвалась Клеопатра.
– Его жена очень беспокоится, она умоляла меня дать ей знать, если мы что-нибудь выясним.
– Обязательно дашь, - кивнула она, - Но пока нам нечем ее обрадовать или огорчить.
Врач прорвался через поредевшие ряды просителей, когда удушающая дневная жара стала практически невыносимой. Прием должен был закончиться совсем скоро, и Клеопатре недолго оставалось мучиться.
– Моя царица, - он выглядел куда адекватнее чем утром. Жилка пульсировала на его лбу, а с лысой макушки градом стекал пот. В руках он держал какую-то табличку.
– Докладывай, - разрешила Клеопатра.
– Я… Я не понимаю, как это произошло, но, похоже, я уже осматривал тело и забыл об этом, - он протянул ей табличку.
Кровоизлияние в мозг. Удар тупым тяжелым предметом в висок. Рядом с телом обнаружена золотая статуэтка Афины из сокровищницы гробницы со следами крови.
– Как давно это было? – Клеопатра посмотрела на него поверх таблички.
– Не знаю, - помотал головой врач, - Но трупу как минимум двое суток. Характерные признаки разложения…
– Я поняла, - она оборвала его на полуслове.
Два дня. Снова эти проклятые два дня.
– Ты уверен, что он мертв так долго? – Клеопатра протянула табличку назад. Врач кивнул, - Хорошо, спасибо.
Элпид, врач, смотрители библиотеки, жена этого несчастного, в конце концов она сама. Эти проклятые два дня словно выпали из памяти всех. Кроме Цезариона.
– Свободен, - Клеопатра отпустила врача и все ее внимание переключилось на Кауноса, - Пришли ко мне Еврикрата. У меня есть для него задачка еще сложнее, чем утренняя.
Прочесать весь город. Собрать все слухи, выяснить все детали. Понять масштаб катастрофы.
Клеопатра не находила себе места, пока Еврикрат не вернулся с докладом. Непрошенный гость, он ворвался на заседание совета прямо посреди обсуждения поставок зерна в Италию и издержек, что ложились на казну из-за постоянных набегов пиратов.
Не обращая внимания на распинавшегося Элпида, Еврикрат подскочил к ней и вывалил на стол целую гору табличек и папирусов.
До того скучающий Цезарион оживился. Будущий фараон, он должен был присутствовать при решении государственных вопросов с самого раннего детства – но эта обязанность не вызывала у него никакого энтузиазма.