– Мы найдем их, Артур.

К ним присоединяется Эдит. Она обводит взглядом комнату, выражение ее лица холодно.

– Никто не выйдет из замка, пока мы не разберемся с этим, - жестко говорит она.
– Николас, для начала мы просмотрим записи с камер.

Но Николас не отвечает. Он смотрит на что-то в своем телефоне, а когда поднимает глаза, его взгляд устремляется на меня.

– Это она, - громко обвиняет он, указывая прямо на меня.
– Так называемая Мария Д’Эспозито — самозванка. — Он передает свой телефон Кинкейду.
– Ее настоящее имя — Лучия, - продолжает он.
– И она замужем за Антонио Моретти. — Его голос повышается.
– Они вдвоем сделали это. Эдит, звони в полицию.

О, черт. Николас только что кинул нас.

Служба безопасности обыскивает нас, конфискует наши телефоны и запирает в комнате. Когда мы остаемся одни, я открываю рот, чтобы сказать что-то Антонио, но он слегка качает головой.

– Камеры.

Точно. Они нас прослушивают.

– Ты выглядишь напряженной, Лучия, - продолжает он удивительно спокойным тоном, учитывая обстоятельства. Он протягивает руки.
– Иди сюда.

Я делаю, как он говорит. Он обхватывает меня за талию и притягивает ближе. Я наклоняюсь к нему и ищу его губы, позволяя волосам закрыть нас от камер.

– Я думала, что Николас мне нравится, - шепчу я.
– Я передумала.

– Это часть плана.

– Что?
– Мой рот открывается.
– Это был твой сюрприз? Почему ты не сказал мне?

– Шшш, - бормочет он.
– Говори тише, они слушают. Я не сказал тебе, Лучия, потому что тебе нужно было выглядеть шокированной, когда Ник обвинит нас в краже. И хотя я люблю тебя больше жизни, ты ужасная актриса.

– Я не ужасная. Ладно, хорошо, я такая.

– Эдит Фрост будет здесь с минуты на минуту, чтобы разлучить нас. Когда полиция будет тебя допрашивать, отрицай все.

– Хорошо.
– Я уже собираюсь спросить его, что будет дальше, как дверь распахивается и в комнату входит Эдит Фрост.

– Я разделяю голубков, - мрачно говорит она.
– Пока не приедет полиция, вы двое можете подождать в разных комнатах.

Полицейские допрашивают Антонио и меня, по отдельности и вместе. К ним присоединяются Артур Кинкейд и Эдит Фрост.

Мы оба все отрицаем.

– Как я могла украсть картины?
– резонно спрашиваю я.
– Я не выходила из замка.

– У вас ведь есть записи с камер, не так ли?
– добавляет Антонио.
– И что на них видно?

Ник молча наблюдает из дверного проема, как начальник охраны стучит кулаком по столу.

– Запись была стерта.

– Удобно, - усмехается Антонио.
– Это только ваши слова, что картины были украдены. У меня есть другая версия. Это страховое мошенничество.
– Он кивает в сторону миллиардера.
– Кинкейд организовал кражу картин, чтобы получить страховые выплаты.

– Это абсурд, - шипит Кинкейд.
– Гнусное обвинение со стороны преступника.

Глаза главного детектива прищуриваются. Ему около пятидесяти, у него усталый вид и бесстрастное выражение лица.

– Если это правда, то это уже не первая попытка.

Кинкейд встает во весь рост.

– Как вы смеете?
– требует он.
– Я поговорю с главным констеблем об этом возмутительном обвинении.

Ник поднимает голову, внезапно насторожившись. Улыбка растягивает его губы, и я понимаю, что что-то должно произойти.

– Есть простой способ доказать, что вы ошибаетесь, - говорит он.
– Вы можете обыскать замок в поисках картин, детектив, но вы их не найдете. Их здесь нет. Эти двое каким-то образом вывезли их.

Артур Кинкейд, все еще охваченный яростью, не замечает выражения лица своего помощника.

– Да, да, - бормочет он.
– Обыщите все.

И вот так полиция находит в хранилище Артура Кинкейда тридцать семь картин.

Нет, не тридцать семь.

Тридцать восемь.

Потому что среди забытых итальянских мастеров находится ранняя картина Винсента Ван Гога, которую я узнаю, как украденную два года назад из музея Singer Laren в Нидерландах.

И я не единственная, кто узнал этот шедевр.

Ну-ну. Хотела бы я посмотреть, как Артур Кинкейд будет выкручиваться из этой ситуации.

Я смеюсь, когда мы садимся в самолет.

– Это было великолепно, - говорю я Антонио, поднимая бокал с просекко в знак приветствия.
– Шедевр. А я-то уже решила, что ты слишком долго был вне игры. Я не должна была сомневаться в тебе ни минуты.

Он усмехается.

– Я получил слишком много удовольствия, планируя это, - признается он.
– Хотя, если честно, большую часть работы проделал Бассет.