– Все намного сложнее.

Я выгнула бровь.

Дерек снова бросил взгляд на лестницу, а затем, понизив голос, наклонился ко мне.

– Последний раз, когда она пригрозила с ним расстаться, Эдди сказал, что покончит с собой.

У меня скрутило живот. Моргнув, я постаралась переварить услышанное.

– Какая неразбериха.

– Знаю, – пробурчал Дерек.

Как бы ужасно это ни было с моей стороны, я все же усомнилась в словах брата. Если Джилл уверила его в подобном, доверять этой информации не стоило. Она профессионально водила Дерека за нос.

– Если это правда, он нуждается в профессиональной помощи, – протерла я столешницу. – Оставаясь с ним, она только все усугубляет.

– Знаю, – повторил со смирением Дерек.

В тусклом свете я изучала его лицо: глаза мамы, нос отца, волосы такого же цвета, как и у меня. Никогда бы не подумала, что он способен на подобное.

– Даже не знаю, что тебе сказать, – призналась я. – Я очень разочарована. Ты же знаешь, что все это неправильно.

– Ты же никому не расскажешь?

– Нет, – покачала я головой. – Но надеюсь, что ты соберешься и поступишь правильно. А сейчас я иду спать. Запри за собой дверь, пожалуйста.

После нашей вечерней переписки Чейз отправил мне свое эссе и обманом заставил заглянуть к нему, чтобы поработать над докладом. И под «обманом заставил» я подразумеваю, что он был и невероятно обаятельным, и невыносимо настойчивым, пока я не сдалась. Другими словами, вел себя как обычно.

Хотя не сказать, что я сильно возражала. Но то была уже совсем другая история.

К тому же встреча с ним служила приятным способом отвлечься. Я уже порядком устала от скорби по моей прежней социальной жизни и от размышлений о связи Дерека и Джилл.

Вот как я снова оказалась в спальне Чейза, хоть и при совершенно других обстоятельствах. В спальне, в которой витал восхитительный, стойкий аромат его одеколона: кожи и ванили. Нанес ли он этот самый одеколон перед тем, как заехать за мной?

Учитывая, что я, пока ждала его, сменила три наряда и по дороге к двери нанесла на губы розовый блеск, возникал серьезный вопрос – что именно мы делали?

Но я еще не была готова в этом разбираться.

Я присела на краешек кровати напротив компьютерного стола, роясь в рюкзаке в поисках распечатки, на которой отметила свои правки. Чейз оседлал стул так, чтобы оказаться лицом ко мне, повернул свою бейсболку с эмблемой «Соколов» козырьком назад и положил руки на спинку сиденья.

– Я сделала несколько пометок, – я вручила ему копию доклада с исправлениями и предложениями, отмеченными красными чернилами.

Было бы проще использовать отслеживание изменений в Ворде, но зато так Чейзу предстояло вводить каждое исправление вручную, вместо того чтобы принять их все одним щелчком мыши. Да, я помогала ему, но не собиралась выполнять за него всю работу.

Чейз прошелся взглядом по первой странице и уставился на меня.

– Черт возьми. Не думал, что все так плохо.

– Совсем не плохо. У тебя есть несколько хороших идей, и выводы подкреплены аргументами. Просто все немного… запутано.

– Похоже на вежливый способ сказать, что все плохо.

– Моим черновикам тоже не хватает четкости, – пожала я плечами. – Тебе следует перечитать и переписать уже сделанное, чтобы довести работу до совершенства.

– Ох, – он снова сложил руки на спинке стула и, драматично вздохнув, опустил голову. От этого его предплечья напряглись, и на них выступили вены. Долю секунды я смотрела на них, как загипнотизированная. С каких это пор предплечья стали моей слабостью? А у него всегда были такие большие руки?

– Кажется, мне предстоит еще много работы.

– В этом и суть домашнего задания, Картер.

Чейз был первоклассным тафгаем – одним из самых суровых игроков среди «Соколов». Все знали его умение применить физическую силу во время матча. Он превращал жизнь наших защитников в ад: расчищал дорогу, чтобы товарищи по команде могли забить, и редко позволял кому-либо отобрать шайбу. Для человека, который был настоящей звездой на льду, в учебе он казался слишком ленив. Сразу было видно, что Картер не глуп, но ему следовало бы приложить больше усилий.

– Не стану лгать, очень тяжело заниматься тем, что в будущем точно не будет иметь для меня никакого значения.

– Но это имеет значение сейчас, – возразила я. – Я думала, ты на испытательном сроке.

– Так и есть. Черт, – Чейз закатил глаза.

– Что если позже ты все-таки решишь получить диплом? Все может случиться. Что если ты получишь травму?

– Если такое произойдет, отсутствие диплома не станет самой главной проблемой. Я не предназначен ни для какой другой работы, – вскинул темную бровь Чейз. – Можешь представить меня в брюках цвета хаки, сидящим в тесной офисной кабинке, Джеймс?