– Боюсь, что нет, – признался Уайлер.

– Она всегда знала, когда человек лжет или скрывает правду. Я мог даже молчать, а она все равно догадывалась, что меня беспокоит.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что она была телепатом?

– Что? Нет-нет. Она говорила, что ей достаточно видеть выражение лица и слышать интонации говорящего. Она уверяла, что никто не может скрыть свои мысли. Даже улыбка не скрывает горечи. Она пыталась объяснить, каким образом ей это удается, но я никак не мог ее понять. Это была какая-то особенная способность. Я благоговел перед ней. А потом родилась Марлена.

– И что?

– У нее были такие же глаза.

– У ребенка были глаза твоей сестры?

– Не сразу, но я видел, как постепенно они становятся точно такими. Уже когда ей исполнилось шесть месяцев, я вздрагивал от ее взгляда.

– И твоя жена тоже вздрагивала?

– Этого я не замечал, но ведь у нее не было сестры Розанны.

Марлена вообще никогда не плакала; она была очень спокойным ребенком. И маленькая Розанна была такой же. К тому же сразу было видно, что Марлена тоже не станет красавицей. У меня было такое ощущение, будто ко мне вернулась Розанна. Теперь ты можешь представить, как тяжело мне было?

– Тяжело вернуться на Землю?

– Да, и расстаться с ними. Словно я вторично терял Розанну. Теперь я ее уже никогда не увижу. Никогда!

– И все-таки ты вернулся.

– Это было моим долгом! Верность долгу, преданность! Но уж если ты хочешь знать всю правду, я почти готов был остаться на Роторе. Сердце мое разрывалось на части. Я до безумия не хотел оставлять Розанну, прости – Марлену. Видишь, я даже путаю имена. Юджиния, моя жена, сказала мне: «Если бы ты знал, куда мы направимся, ты не стал бы так категорично возражать». В тот момент я не хотел улетать навсегда из Солнечной системы. Я просил ее остаться со мной на Земле. Она отказалась. Потом я умолял ее хотя бы оставить мне Роз… Марлену. Она не согласилась. Наконец, когда я уже готов был сдаться и лететь вместе с ними, она вышла из себя и прогнала меня. И я ушел. Уайлер задумчиво смотрел на Крайла.

– Она сказала: «Если бы ты знал, куда мы направимся, ты не стал бы так категорично возражать». Я правильно запомнил?

– Да, именно так. Я спросил: «Почему? Куда направляется Ротор? » А она ответила: «К звездам».

– Крайл, здесь не вяжутся концы с концами. Тогда ты уже знал, что они собираются лететь к звездам. И все же она тебе сказала: «Если бы ты знал, куда мы направимся…» Здесь есть какое-то неизвестное тебе звено. Что это за звено, о котором ты не знал?

– Что ты несешь? Как можно знать то, чего не знаешь?

Уайлер пропустил его замечание мимо ушей.

– Ты рассказывал об этом во время опроса в Бюро?

Крайл немного подумал.

– Кажется, нет. Мне это и в голову не приходило до той самой минуты, когда я начал тебе объяснять, почему я чуть было не остался на Роторе. – Он закрыл глаза, потом задумчиво подтвердил:

– Нет, я рассказал тебе первому. Больше того, сейчас впервые я позволил себе думать об этом.

– Хорошо. Теперь подумай, куда мог направиться Ротор. Не слышал ли ты чего-нибудь от роториан? Каких-нибудь разговоров? Может быть, слухов? Догадок?

– Все считали, что это будет Проксима Центавра. Что же еще? Это ближайшая к Солнцу звезда.

– Твоя жена была астрономом. Что она говорила об этом?

– Ничего. Она вообще никогда не говорила на эту тему.

– Ротор послал Дальний Зонд.

– Я знаю.

– И в работе над Дальним Зондом участвовала твоя жена – как астроном.

– Это так, но она и об этом никогда не рассказывала, а я старался не задавать лишних вопросов. Прояви я нездоровый интерес, моя миссия была бы провалена, а меня, наверно, взяли бы под стражу или даже казнили – они и это могут, насколько я знаю.

– Но как астроном она должна была знать конечную цель. В сущности она сама это подтвердила: «Если бы ты знал…» Понимаешь? То есть она знала, а если бы и ты знал…

Казалось, это открытие не очень заинтересовало Крайла.

– Она мне ничего не рассказывала, поэтому и мне нечего сказать.

– Ты уверен? Не было ли каких-нибудь случайно брошенных фраз, замечаний, на которые ты в то время не обратил внимания? Не забывай, что ты не астроном; она могла сказать что-то тебе не совсем понятное. Неужели ты не помнишь ничего, что тогда заставило тебя удивиться, задуматься?

– Я не могу помнить каждое ее слово.

– Постарайся вспомнить! Может быть, Дальний Зонд обнаружил планетную систему возле одной или двух больших звезд Проксимы Центавра?

– Ничего не могу сказать.

– Или планеты возле другой звезды? Крайл пожал плечами.

– Подумай! – настойчиво внушал Уайлер. – Нет ли у тебя оснований предположить, что она имела в виду примерно следующее: «Ты думаешь, что мы полетим к Проксиме Центавра, но вокруг нее есть планеты, и мы направимся к одной из них» или «Ты думаешь, что мы полетим к Проксиме Центавра, а на самом деле мы направимся к другой звезде, у которой, как мы знаем, есть пригодная для жизни планета». Что-нибудь в этом роде?