— Следующее, что я помню, — это мое пробуждение уже слепой. Но я так и не знаю, что заставило меня не захотеть больше видеть, — сказала она.

— Да.

Орион сидел неподвижно, его голос утих. Джулия, сидя напротив него, молчала. И сияла. Он все более восхищался ею. Она была неподвижна, как будто ее тело было перенесено в другую плоскость Ему много раз приходилось видеть такую реакцию — она исцелила что-то внутри. В его работе было много тайн, но он более всего ценил тайну первой крупицы истины. Это был акт рождения, при котором старое и уставшее умирало, а новое вступало в мир, дыша огнем и выплескивая его. Он не мог предсказать, какое это может быть изменение или куда оно может привести, но он знал, что она изменилась.

Джулия пребывала глубоко в себе, едва ощущая странный внутренний покой и уверенность. Она понимала, что чего-то не хватает. Это было похоже на заржавевшие тормоза, которые держали все в неподвижности. Теперь тормозов нет, и...

Она открыла рот. Казалось, с ее мозга спадал покров. И он возвращался к жизни. Нервное возбуждение прошло через все ее тело, потому что нежданно-негаданно многое обрело смысл...

Физически ее органы зрения действовали как положено.

Все дело в том, что ее мозг отказывался видеть.

Вначале она винила зрителей. Затем думала, что нужно выяснить, что же на самом деле произошло в ночь дебюта.

Но истина состояла в том... что ей не нужно было знать, что вызвало слепоту...

Ей не нужно было знать ничего...

Ненужно...

Пульс участился от возбуждения. В голове закружился странный запах. Внутри нее скрипели и подгонялись гранитные блоки. Глаза наполнились теплотой, влагой, а сладостно-горькая радость пронзила ее как...

В надежде она затаила дыхание...

Полоса сияющего света появилась на уровне глаз, а в них вдруг что-то ожило.

Сердце заколотилось. Затаив дыхание, она видела, как светящийся жар собирается вокруг нее в теплое, сверкающее марево. От волнения закружилась голова. Космос засиял. Ее больше не нужно знать, как или почему, потому что...

Она вновь могла видеть!

Она резко вдохнула. Она видела контуры... стол, стулья, низкий столик и коренастого человека с усами и объемистым животом, который смотрел на нее с самым добрым выражением на лице, которое только ей доводилось видеть.

В горле у нее пересохло. Она облизала губы. Она улыбалась. По бдительному взгляду Ориона она поняла, что он наблюдал нечто выдающееся.

— Да? — выжидательно спросил он.

— Я могу видеть, — прошептала она, а затем прокричала что есть мочи: — Я могу видеть!

Она спрыгнула с кресла и побежала к нему.

Ее глаза ненасытно впитывали его серебристо-серые усы, ярко-розовые щеки, белую рубашку в мелкую синюю клетку, его изумленные синие глаза. Он встал, и она бросилась ему на шею.

Слезы потекли по ее щекам.

Он обнял ее, чувствуя, как ее сердце колотится о его грудную клетку подобно только что освобожденной птице.

— Ах, Джулия, я так рад за тебя. Очень-очень рад.

Он ощутил комок в горле, обнимая Джулию.

Сияя, она отошла от него:

— Мне не нужно было знать, отчего я была слепой, так?

— Вероятно, нет. Иногда случается именно так. Симптом становится независимым.

— О, Орион! Я и не знала, что ты такой красивый!

Она смотрела на его широкое лицо с благородным орлиным носом. А затем окинула взором кабинет, привлеченная яркими красками и безупречной обстановкой времен королевы Анны.

— Я вновь успела забыть, насколько ярким может быть мир. Я так по нему соскучилась.

Улыбаясь, она повернулась к нему. Он терпеливо ждал, строя догадки, что она будет делать дальше.

Она подняла голову, и ее взгляд стал бродить по его лицу. Она изучала его с такой тщательностью и любовью, словно запоминала навеки. В то же самое время, ощущение ее болезненной изоляции и одиночества пронзило его до глубины души.

Затем она удивила его. Она протянула руки, обхватила его лицо.

— Зрячие люди всегда так делают, — прошептала она. — Сначала смотрят, а потом трогают. Я теперь поступаю, как зрячий человек.

Новая волна радости захлестнула ее. Теперь она найдет убийцу матери. Желание убить ее Джулия быстро подавила.

Тени заполнили квартиру на первом этаже элегантного здания на Манхэттене. Горела лишь настольная лампа в кабинете. Майя Стерн повесила телефонную трубку, выключила свет и вышла в вестибюль. Она нашла свой чемоданчик и быстро занесла его в туалет для гостей. Она только что получила новые распоряжения от Крейтона Редмонда.