– Кровиночка наша, – зарыдал женский голос. Кажется, это была тетя Надя.

Шмыганье за спиной приобрело массовый характер. Регистратор от удивления сбилась, посмотрела укоризненно за спину молодым, но Юля попросила:

– Не обращайте внимания. Он у нас художник. Чувствительный очень.

– Я этому художнику, – дернул щекой Фильярг, – его художества точно куда-нибудь засуну.

– Ю-ля-я, – зарыдал в полный голос Шестой, – не отдам в чужие руки.

На лицо регистратора было больно смотреть.

Так все. Юля сунула цветы Фильяргу, круто развернулась на каблуках.

– Сейчас удалим всех плакальщиц, – обвела грозным взглядом притихших гостей, – причем до конца свадьбы, – намекнула Кайлесу.

Тот быстренько скомкал платок, сунул в карман и бодро спросил:

– Уже можно кричать «Горько»?

– Нет еще, – ответила за Юлю регистратор и тихо обронила: – Терпения вам с такими родственниками.

Потом была фотосессия: его высочество Четвертый с женой и гостями в интерьерах старинного особняка. А после всех забрал кораблик с рестораном. Кайлес разошелся – не остановить: тамада, ди-джей, пара модных певцов. Для Шестого специально пригласили клоунов. И пятиэтажный торт. И салют над Невой. И белые голуби. И танцы до упада. Все как положено на свадьбе-мечте.

– Знаешь, – задумчиво проговорил Фильярг, когда они остались одни в номере люкс пятизвездочного отеля, – мне кажется, праздник был больше всего нужен кузену.

Юля хихикнула и подтвердила:

– Да, я тоже это заметила. Но он заслужил, – вступилась за Кайлеса. Прижалась, нежно улыбаясь. Как хорошо быть рядом с тем, кого любишь!

Последний месяц осени. Академия

– Ты точно туда пойдешь? – в десятый раз спросил Аль. Шиль со злостью поддел камень. Задышал чаще, стараясь не сбить дыхание – они были на пробежке. Луньярд с Франтехом бежали шагах в пятнадцати позади.

Шиль повернул к Алю покрасневшее от досады лицо.

– А что остается? Сидеть и ждать? И сколько? Пока меня не выгонят из академии, признав ущербным?

Аль вздохнул. Шиль оставался единственным из первого курса, кто не обрел пламя, и очень переживал из-за этого. Даже медлительный Франтех смог взять под контроль стихию, правда, не до конца. Из-за чего их комната уже три раза меняла мебель, а куратор в шутку присвоил звание самой воспламеняющейся четверки на курсе. В шутку. Потому как из четверых Аль был самым сильным, Франтех самым непредсказуемым, Луньярд самым спокойным, ну а Шиль… Шиль был самим собой: неугомонным и несдающимся.

– Ты сам рассказывал, что леди ассаре помог обрести пламя калкалос и костер. Костер я уже пробовал, – признался Шиль, – калкалос пару месяцев не появлялся, леди ассара ждет ребенка, остается источник.

– Но первокурсникам запрещено к нему приближаться, – возразил Аль.

Первое в жизни курсантов испытание огнем проводилось на третьем курсе. Первому и второму под страхом строжайшего наказания запрещено было находиться рядом с источником.

Шиль упрямо поджал губы. Отвернулся. Проговорил зло в сторону:

– Я тебя и не приглашаю. Пойду один.

Упрямец! Аль тоже начал злиться. Ускорился, выплескивая негатив в движении.

– Ты не единственный в истории академии с такой проблемой. Не думал о том, что у тебя вовсе не огонь главная стихия? Может, ты водник? Или воздушник? Или даже менталист?

Шиль тоже наддал, не собираясь отставать. Понесся рядом, выплевывая с шумным выдохом по негодующему слову на каждом шаге:

– Мой. Прадед. Был. Огненным. Магом. Мой. Дед. Мой. Отец. Братья. Я. Не. Буду. Никем. Иным. Понял?

– Понял, понял, – успокаивающе проговорил Шестой, переходя на шаг – в боку уже кололо. Оглянулся – Фран и Лунь медленно догоняли.

Пусть Шиль и не пробудил свой огонь, нрава он был самого огненного. Вон и сейчас идет рядом, а лицо злое, взгляд острый – порезаться можно. Так и нарваться недолго.

– Эй, малышня? Где еще двух потеряли? – поинтересовались от тренировочной площадки, и парень с третьего курса громко, чтоб всем было слышно пояснил: – Нашли друг друга четыре придурка: один недопринц, второй пукнуть не может без срыва, третий в книгах сидит, а четвертого скоро вышвырнут отсюда как пустышку, чтоб не позорил истинных магов своим присутствием.

Аль отреагировал спокойно. После дворца подобные выпады воспринимались детской игрой. Вот родственнички, те умели ткнуть горящей головешкой в больное место, а эти… Вроде и кидаются словами, но не трогает. Зато Шиль вспылил и с ревом, точно раненый вальшгас, кинулся на обидчика.

Третьекурсников было пятеро. Здоровые, наглые.

– Не вмешивайся, – Аль бросил подбежавшему Франтеху, вламываясь в центр драки, где трое уже дубасили Шиля.

– Как всегда, – Лунь со вздохом засучил рукава, обошел поле битвы, прицениваясь, кому стоит помочь: Шестому, на которого насели двое, или Шилю, который искрой метался между тремя. Выбрал самого здорового и активного, напрыгнул сверху, обхватывая за шею.