Юля открыла глаза – перед ней в воздухе огненным прямоугольником висел щит: закругленные края, крепление для руки и даже надпись «Полиция» ее подсознание воссоздало в легко угадываемых в огне деталях.

Что-то невидимое оборвалось между ней и щитом, тот мигнул и поплыл к Ульгарду.

– А вот это неожиданно, – и все трое с напряженном интересом принялись разглядывать Юлю.

Юля тоже напряглась. Опустила взгляд. Вздрогнула. Ее опоясывала вода. От талии до бедер. Прозрачным, колыхающимся щитом, от которого веяло прохладой. И девушка ощутила себя в ловушке.

– Что же, коллеги, ситуация очевидна, – поморщился Ирлан. Достал из кармана кристалл. Бросил на пол. Наступил сапогом, и в разные стороны брызнули осколки.

– Все планы в пепел, – проговорил со злостью. Развернулся и зашагал прочь.

Воцарилось неловкое молчание. Такое, когда вроде и не виноват, но все тебя обвиняют.

Ульгард сдался первым. Вздохнул. Еще раз осуждающе посмотрел на Юлин живот. Юля посмотрела тоже.

– Оно само, – попыталась оправдаться.

Мужчины синхронно вскинули брови. Взглянули недоуменно.

– Точнее сама, – поправилась Юля, – я же говорила, что не контролирую дар.

Во взглядах стало больше понимания.

– У меня складывается ощущение, – проворчал Шаккар, – что вы вообще ничего не контролируете.

Вот это он зря. Себя Юля очень хорошо контролирует, а еще Совенка, который, судя по ощущениям, снова пребывает в унынии от медитаций. Надо будет вечером побаловать ребенка, а то заморили. И с огнем она почти договорилась. А вода… Освоит и ее.

Попробовала отстранить от себя водный пояс – рука прошла насквозь. Шагнула в сторону – вредная жидкость потянулась следом.

– Зря стараетесь, – «подбодрил» Ульгард, – она защищает не вас. Вы перестанете волноваться, ребенок успокоится, и она тоже.

– Ребенок? – растеряно переспросила Юля.

Ребенок? Она не ослышалась? Но как же так… Нет, она рада. Просто ошарашена. Удивлена. Сбита с толку.

Не верится. Ведь она принимала таблетки.

Задумалась.

Нет, бред. Принимала. Не настолько у нее плохо с головой, чтобы сомневаться в подобном. Знала ведь, что не подходящее сейчас время: учеба, женский факультет, Совенок, которого растить и растить, да и не решила ничего окончательно. С каждым днем родной мир отдалялся, с трудом вспоминались посты в контакте, фото в инстаграме, сериалы по телику. Ностальгия и та притупилась. Да и стоило ей нахлынуть, как к ее уничтожению был готов целый арсенал: шоколадная терапия с мартини, просмотр кино, прослушивания сообщений от мамы и подруг. Но чтобы выбрать раз и навсегда, принять Асмас не просто как необходимость и работу, а как новую жизнь, для этого нужна была веская причина. И, кажется, теперь она у нее есть.

Мужчины обреченно переглянулись.

– Скажите, Юлия Андреевна, как давно вы показывались целителям?

Как давно? Да совсем недавно. Перед зимними праздниками, например, Третий затащил ее в целительский корпус, утверждая, что у нее не мир, а сплошная техногенная зараза для организма, которую срочно надо исцелить. А еще ее осматривали после пробуждения водной стихии.

Пожала плечами. Когда это было? Месяца два с половиной? Или три?

Ответа не потребовалось. Наставники все прочитали по лицу. Ульгард ограничился укоризненным взглядом, Шаккар же не удержался от краткой лекции на тему сохранения здоровья, а также важности этого здоровья для государства.

– Наши леди посещают целителей раз в три месяца, а те, кто заключил покровительство, совершают подобные визиты каждый месяц. И если вам простительно это не знать, то Фильярг…

– Мальчишка, как всегда, думает только о себе, – проворчал Ульгард, добавляя: – И вы были правы, когда говорили, что водная стихия вам не подчиняется. Она признала ребенка. Такое случается…

То есть у нее ребенок – маг, – отстраненно подумала Юля. Паника подкатила внезапно. С Совенком она смогла убедить себя, что детю это нужно. Трон, долг перед народом, любимое государство опять же, Столп и далее по списку, но собственный ребенок?

– Не отдам, – положила руку на живот. Отпихнула воду. Та и не подумала отстраниться, только колыхнулась недовольно.

– Юлия, что вы делаете? – нахмурился Ульгард.

Что-что? Избавляет ребенка от дурной компании. Нечего тут… А то знает она. Сначала вода, а потом огонь. Или огонь всегда первый? Не важно. У нее будет нормальный ребенок без всех этих: «Огонь любит сильных» или «огонь всегда прав».

Потерла лоб, приводя взбунтовавшиеся чувства в порядок.

– Вас расстроила беременность? – осторожно спросил Шаккар. Судя по лицам мужчин, они напряженно пытались понять то, что Юля и сама не могла сейчас объяснить. Тот самый сгусток эмоций, который еще ни разу не поддался структурному анализу мужской логики.

Спросил и сам же ответил:

– Ассару не может расстроить беременность. Это невозможно.

Юля была согласна. Положила руку на живот. Прислушалась. Улыбнулась. Прикрыла глаза, ловя осознание жизни внутри себя.

– Я рада, – проговорила, не открывая глаз. Волна счастья разрасталась изнутри, окутывая теплом.

Погладила живот. Все будет хорошо, малыш, – проговорила про себя, – и никому я тебя не отдам. И не позволю обижать.

– Вот и славно, – выдохнул Ульгард.

Что-то неуловимо поменялось в окружающем мире. Юля открыла глаза, так и есть – вода решила, что хватит изображать часть одежды и утекла по своим делам.