— Миссис Лоу сама говорила, что мы можем выбрать любой цвет, — деликатно напомнила я в поклоне.

Учительница изменилась в лице, сейчас на нем читается недовольство; она быстренько кинула портнихам:

— Благодарю за прекрасную работу, платья восхитительны. Прошу вас пройти в комнату к следующим выпускницам.

Пока женщины собирались, миссис Клин юрко вышла; не сказала куда, но я догадывалась и оказалась права, когда чуть позже она вернулась вместе с директрисой академии. Всё это время я оставалась на одном месте, как статуя, сжимая алое платье нервно в руках и игнорируя любые колкие словечки соседок. Миссис Лоу подошла ко мне, изогнула губы перевёрнутой горизонтально буквой «с» и рывком выхватила наряд из моих рук. Неосторожно вертела его, мяла юбку, приподнимая лихорадочно за края и периодически зло посматривала на меня. Я стояла безмолвно, опустив глаза в пол.

— Что за цвет? — с пренебрежительностью в голосе спрашивает она, продолжая неаккуратно крутить платье; молчу, директриса грубо добавляет, — оглохла?

— Нет, — шепотом.

— Леди, — миссис Лоу становится в пол-оборота к другим воспитанницам, — напомните своей дорогой подруге, кто носит платья красного цвета?

— Блудницы, — смущенно, шепотом, но в один голос ответили они.

Теперь директриса снова посмотрела на меня, пригнулась ниже, чтобы видеть мои глаза. Да, нам говорили, красный — цвет похоти и разврата, его надевают только низшие женщины. Благородная дама никак не может позволить себе красный — это дурной тон. Но я все равно заказала, потому что не вижу связи между обычным красивым цветом, который украшает, между прочим, благородныйцветок розу… с блудом. Мне правда нравится красный; но это не значит, что если я надену его, сразу стану в глазах остальных низшей; потому, собрав всю волю в кулак, выразила свое мнение:

— Красный — безобидный цвет, миссис Лоу. Суть лишь в том, какего носить. Если блудница наденет серое платье, она не станет благородной; цвет никак не влияет на статус. С красным тоже самое: стоит его лишь правильно подать, и он тоже преобразиться. Не одежда красит нас, амыодежду.

Директриса нервозно скрутила мое платье и яростно кинула на пол под ноги, сама возмущенно посмотрела на меня и также ответила:

— И всё же общение с Шарлоттой на вас дурно повлияло, мисс Розалия. Я вас не узнаю.

— Поверьте, миссис Лоу, я всё та же.

— Отнюдь, в красном платье вы Благонравную академию не покинете, вам ясно?

— Я пойду в нём, — заявила уверенно; директриса тотчас одарила меня звонкой пощёчиной, а потом грубо отрезала:

— Я всё сказала! Либо идете в ученическом, либо не идёте на бал вообще, мисс Ларс!

Было жгуче больно, но слезы сдерживала. Дальше миссис Лоу оповестила, что через час ждёт нас всех в тридцать второй аудитории, мол нужно повторить этикет на балу, потом еще подчеркнула, чтоменяонаособеннождет, ибо, по ее словам, я позабыла не только страх, но и манеры. Потом миссис Лоу ушла. Как же я не выношу эту женщину со всеми её вечными правилами; такое чувство, словно женщины не люди вовсе, а игрушки в руках будущего мужа. У меня словно глаза раскрылись, я понимала, что хочу другую жизнь, в которой буду любима и сама любить, где меня будут уважать, а не считать за невольную рабыню.

* * *

Я стояла в самом конце шеренги воспитанниц; как и просила директриса, в назначенное время мы послушно пришли на урок по манерам на балу. Миссис Лоу была при параде: на ней пышное платье нефритового цвета с длинными широкими рукавами с лентой черного кружева на конце, оно подпоясано широким поясом под грудью, а сама юбка роскошно спадала к самому полу, позади небольшой шлейф. На голове шляпа с перьями, чуть наклонённая вправо, которая частично демонстрировала сложную прическу из парика. Весь наряд миссис Лоу выражал величие, пышность и высокомерие.

С нами еще пойдет главная помощница директрисы миссис Клин, только та одета попроще: однотонное темно-синие платье с длинными рукавами и шнуровкой на спине; фасон как у наших платьев, только в отличии от наряда миссис Клин, у нас нет шлейфа.

— Приступим к повторению, — объявила миссис Лоу и враз взмахнула кружевным пёстрым веером. — Веер — знак нашей светской принадлежности, им выполняются только медленные движение, — показывает и говорит, — локоть при этом почти не подвижен, все движения выполняем в лучезапястном суставе, не машем им лихорадочно, — подчеркнула последнее слово, — вы же не дворовые девки.

Затем она одним только взглядом подозвала миссис Клин, та тут же подбежала, чтобы забрать веер. Директриса приподняла подол платья и плавно прошлась вдоль нашей шеренги, прожигая высокомерным взглядом каждую; она останавливается возле Агаты, сероглазая брюнетка аж вжалась в пол; миссис Лоу расправила плечи и спросила у неё:

— Что является основным принципом вежества для благородной дамы, мисс Агата?

— Чувство меры, — устремляя глаза к потолку, моментально выдает воспитанница.

— Верно, — улыбнулась директриса, а Агата выдохнула.

Миссис Лоу продолжила:

— Я учу вас постоянно, что во всем следуют соблюдать меру; если женщина слишком много говорит, окружающие посчитают её глупой и через чур болтливой — это неприемлемо; если, наоборот, молчит, посчитают неприветливой; слишком радостна — найдутся дураки, которые сочтут за кокетство; если же дама сдержана, то посчитают высокомерной. Важна золотая середина, помните об этом.

Миссис Лоу делает паузу, поворачивается, идёт в другую сторону, а потом говорит дальше: