— Да и пох, кто он там был — нервно ругнулся Дима. — Как его сюда протащили-то?

Он осветил снизу саркофаг и круглую дыру в боковой плите.

— Здесь и построили, — ответил полковник. — Выдолбили в скале, как Ракму. Потом, судя по всему засыпали. Потом — нашли и откопали.

— Ракму? — не понял Алексей.

— Больше известна, как Петра, древний город в современной Иордании, вырубили прямо в скале. Ещё в Эфиопии есть храм, который вырубили прямо в скале, но только вниз.

Они остановились на площадке рядом с саркофагом, готовые в любой момент открыть огонь, кто бы оттуда не показался. Хоть бы и сам валашский князь.

Даже непонятно, что настораживало больше: то, что саркофаг по размерам явно превышал потребности для захоронения одного человека, или то, что гранитная крышка саркофага, которая, на первый взгляд, весила не одну тонну, была сдвинута в сторону.

И знаете, через образовавшийся просвет вполне мог пролезть взрослый мужчина. В другое время и другом месте, Алексей плюнул бы и растёр: мертвецы напасть из засады не могут. Но после встречи с манекенами горизонты возможного в его сознании значительно расширились.

И зачем круглое отверстие сбоку?! Твою дивизию, это же гроб! Просто большой гранитный гроб!

Или не совсем гроб?

Вам известно, то такое звенящая тишина? Так вот сейчас она была именно такой, настолько бездвижным был воздух в склепе, а они буквально задержали дыхание, глядя на место древнего погребения.

А то, что это был склеп, сомнений уже не оставалось. Вопрос лишь в том, для кого он предназначался?

А, может, не склеп? Может, тюрьма? Чем чёрт не шутит!

Поверхность крышки саркофага, как оказалась, не была плоской. Поверх неё была вырезана лежащая фигура молодой девушки, руки которой лежали чуть пониже груди со сцепленными в замок пальцами.

Кисти рук были «связаны» золотыми витыми верёвками в палец толщиной, то же самое было с ногами и шеей: там тоже были изображены путы, обездвиживающие фигуру.

— Почему у неё открыты глаза? — спросил Дмитрий.

Молодое женское лицо скульпторы действительно изобразили с открытыми глазами. Причём последние они и в самом деле постарались сделать максимально правдоподобными, используя помимо белого минерала, неизвестный ярко-синий с фиолетовым отливом самоцвет для изображения радужки.

Девушка смотрела на чужаков яркими сапфировыми глазами, по которым из стороны в сторону перемещались тёмные "зрачки", от которых нельзя было скрыться.

— Может потому же, для чего они просверлили дыру в стенке гроба — высказал предположение Данила.

Воображение, которым Алексей был далеко не обделён, рисовало жуткие картины, которые далеко не всегда соответствовали его представлению о логике. Вот только царапины снаружи вокруг круглого отверстия в боковой плите саркофага, практически не оставляли сомнения в их происхождении.

— Она на меня смотрит, — произнёс Дима.

— Она на всех смотрит, — констатировал полковник. — Это камень такой. Эффект кошачьего глаза.

— Только здесь он ни разу не кошачий, — произнёс Алексей. — Если бы зрачок был узкий, как у кошки, то, ещё куда не шло, но здесь! Да вы только посмотрите!

Тёмный "зрачок" в сапфировой радужке двигался вслед за взглядом Алексея, никак не желая смотреть на что-то иное, от чего становилось не по себе. Впрочем, он сейчас таким же образом «смотрел» на всех присутствующих.

— Это всего лишь камень, — спокойно произнёс полковник. — Такой эффект. Не заморачивайтесь.

Плетнёв сделал усилие и присмотрелся.

— А глаза-то чистые, — сообщил он. — Кто-то их протёр.

— Вижу, — согласился Смирнов.

Он вытянулся, словно принюхиваясь, хотя что там можно учуять в противогазе. Или полковник сейчас так общается со Зверем? Пытается выяснить, здесь ли ещё их клиент или уже ушёл далеко?

Где-то на самом краю зрения Алексей заметил нечто. Нечто размером с большую пуму, впрочем, с его размером вообще творилось что-то непонятное. Он то увеличивался, то уменьшался, становился то более размытым, то снова чётким, как будто не попадал в фокус, не попадал в частоту.

Зверь был не столько напуган, сколько растерян и насторожен, а ещё его раздражало, что его присутствие оказалось видимым и ощутимым тем, для кого это знание вообще не предназначалось.

Прижатые уши, осторожные движения. Для него здесь всё было внове. Всё было не таким, как он привык. Неужели и Зверь может чего-то бояться? Существо, разорвавшее на части с десяток американских коммандос, и вдруг чего-то боится?!

Алексей повернул голову в попытке рассмотреть Зверя более внимательно, но как только он попытался это сделать, мираж рассеялся. Наваждение растаяло.