Не исключено, что здесь выпали радиоактивные осадки и это они погубили всю флору и фауну. Хотя насчёт флоры однозначное мнение отсутствовало, так как растительность здесь имелась, но пребывала она в каком-то подавленном состоянии. Вполне возможно, что она тоже доживала свой век, не имея доступа к воде и солнцу.

Периодически накатывало поганое чувство дежавю, от которого даже кружилась голова, из-за чего Алексея чуть не стошнило прямо в маску, но он удержался в последний момент. Одно радовало — он понимал, что это не от воздействия радиации, полученной дозы для этого было не достаточно. Да и полковник был уверен, что, если всё пойдёт по плану и они здесь не задержатся, то доза будет для них безвредная.

В какой-то момент тучи расступились, словно на старой простыне образовалась продольная дыра с рваными краями, и взору предстало кричаще-голубое с отливом бирюзы небо. Где-то там в самой высоте можно было даже разглядеть лёгкие пёрышки облаков.

На общем фоне оно казалось чем-то чужеродным и противоестественным, и тучи, словно осознав свой недосмотр и заметив удивление чужаков, тут же сомкнулись, погружая окружающий мир в уже привычный сумрак.

Внезапно Алексей осознал, что не чувствует ветра. И не потому, что был застёгнут на все пуговицы, а его лицо, закрытое маской-противогазом, не ощущало дуновений. Атмосфера оказывала лишь то сопротивление, которое было порождено их собственным движением, и не больше. И это при том, что слой облаков, нависающих над ними, то и дело перекатывался уставшими волнами.

Чем ближе они подходили к городу, тем чаще на дорогах и обочинах появлялись брошенные и не только автомобили, в том числе явно грузовые. Во многих находились такие же мёртвые тела, как и в том, который им попался первым.

При этом какого-то особого затора не наблюдалось. Катастрофа словно бы застала всех в пути, когда люди, кто шёл, а кто ехал по своим делам: на службу, на работу, на отдых, ещё куда-то.

Здесь, однако, тела уже, встречались не только внутри транспортных средств (один раз пешеходы увидели целый двухэтажный автобус с "сидящими" пассажирами и уткнувшимся в руль водителем), но и лежали рядом с транспортными средствами, а также в заведениях, в которых невольно угадывались придорожные кафешки и заправки.

— Вопрос можно? — обратился Алексей к Даниле, который вроде как стал его приятелем.

— Попробуй, — пожал тот плечами.

— Это, — он кивнул в сторону очередной легковушки с трупами, — люди? Не какие-нибудь там странники?

Данила молчал чуть дольше, чем ожидал Алексей.

— Наверное, уже посмотрел на них через фильтры? — задал встречный вопрос Данила.

Плетнёв сделал неопределённый жест, подтверждая догадку Данилы.

— С такими вопросами лучше к Смирнову обращаться, хотя я не уверен, знает ли он больше нашего, — ответил Данила, подумав, и тут же поправился. — Нет, конечно же, он знает больше, но не факт, что именно по данному вопросу.

— Но ты-то что-то знаешь? — настаивал Алексей. — Если это гостайна, так и скажи.

— Я лишь знаю, что мы стараемся избегать этого места. Сейчас мы здесь, только потому, что нас припекло, и другого выхода не было, — произнёс он, когда они проходили мимо очередного автобуса, правда, уже не двухэтажного, но тоже пустого, даже водителя не было. — А люди ли они, или нет… Выглядят, как люди, как думаешь?

За ветровым окном автобуса крепилась табличка с непонятной надписью. Ничем иным это быть не могло, но буквы были хоть и похожи на те, что когда-либо в жизни встречались Алексею, но понять, что там было написано, не представлялось возможным.

Наверное, будь надпись выполнена на греческом, он бы и то узнал отдельные буквы, которые щедро использовались в математических формулах. Вопрос о том, как читать написанное — справа налево или слева направо — в таких обстоятельствах был второстепенным.

И если где-то на подкорке Алексей продолжал думать, что он находится где-то на Земле, просто в другой стране, то встречающиеся надписи его окончательно в этом разуверили.

Дополнялась табличка схематичным изображением маленьких человечков, держащихся за руки, которые почему-то, заставили обратить на себя внимание, вызвав лёгкую тревогу.

— Выглядят как люди, — согласился Алексей, бросив взгляд на придорожное здание, в котором он подозревал что-то вроде кафе.

— Ну, значит, скорее всего, они и есть.

— Но можно ведь взять пробы, образцы, — Алексей вспомнил желание полковника захватить хотя бы одно странника.

Данила чуть замедлил шаг.

— Ты думаешь, что никто этого не делал? — он не удержался от легкого сарказма, который всё-таки было видно даже за стеклом маски. — Хотя, скажу тебе честно, мне об этом не известно. Знаю только, что сейчас это не входит в наши задачи и вообще запрещено. Если хочешь, можешь отразить свои мысли и пожелания в рапорте по возвращению. Отсюда тащить ничего нельзя.

Он сделал упор на последних словах, и уже неопределённым тоном добавил:

— Если мы выберемся.

Вообще, Алексею хотелось бы верить в лучший исход этого приключения. Было бы обидно, если бы, прикоснувшись к чему-то непознанному и вызывающему острое чувство любопытства и бурю адреналина, ему бы пришлось унести это знание с собой в могилу.

Полковник поднял руку, объявляя о привале. Алексей посмотрел на бездвижно лежащего Толика, и только едва заметное движение грудной клетки свидетельствовало, что его товарищ ещё жив.