Видели, как средневековые или даже художники эпохи возрождения изображали незнакомых им лично слонов, носорогов и жирафов? Хотя, нет, в случае с автомобилем всё было не настолько запущено. Скорее, даже, наоборот, в этой машине была своя эстетика.

Всё здесь было… какое-то знакомое и чужое одновременно. Словно ты видишь всё во сне.

— Проверьте! — ответил на незаданный вопрос полковник Смирнов, и Данила с Алексеем и Толик "Чекан", который в группе был за санитара, быстрым шагом направились к транспортному средству. — Мы пока отдохнём здесь.

Подходя ближе, они замедлились, приготовив к стрельбе автоматы. Алексей стал снова слышать своё дыхание, когда стал оглядываться по сторонам, высматривая потенциальную опасность.

Пускай здесь тихо, как на кладбище, но кто его знает. В тихом омуте, сами знаете ли…

Наконец, оказавшись рядом с автомобилем, Алексей протянул руку, чтобы смахнуть налёт с лобового стекла.

— Не надо! — предупредил Данила, но было уже поздно. Всё равно придётся проходить процедуру тщательной дезинфекции, так что терять? Тем более, полковник же сказал — проверить.

Видно было, что Толик тоже не одобряет такого действия, но как иначе? Он лишь провёл рядом с авто дозиметром, который стал издавать трескотню несколько чаще, но не так чтобы радикально сильнее.

Плетнёв ещё раз протёр перчаткой стекло, смахивая остатки треклятой пыли.

Из автомобиля на него смотрел ребёнок. Если, конечно, так можно назвать иссохшую морщинистую мумию, у которой местами, там где разошлась кожа, проглядывали кости.

Просто обтянутые сухой кожей кости.

Пустые глазницы безучастно встретили взгляд случайного пришельца.

Глаза давно высохли, и маленькое лицо не могло выразить никаких эмоций от встречи с незнакомцем из другого мира. Никаких, кроме ужаса, когда-то поразившего его.

А может быть, это просто нижняя челюсть отошла вниз со временем, оттягиваемая усыхающими сухожилиями и распадающимися хрящами. Может быть, ребёнок вовсе не кричал в приступе страха, а то, что произошло, стало для него такой неожиданностью, что он взирал на происходящее с молчаливой обреченностью и удивлением.

Ещё движение перчатки по стеклу — за рулём сидит явно молодая женщина. Когда-то молодая, а теперь такая же мумия, как и ребёнок на пассажирском кресле. Разве что волосы, бывшие когда-то пышными кудрями, свисали теперь редкими прядями.

Мать? Голова ребёнка тоже была в локонах неопределённого цвета.

Одежда, а вернее то, что от неё осталось, ничем примечательным не отличалась. Одежда, как одежда: на ребёнке когда-то было что-то вроде комбинезона, на женщине — обрывки истлевшей блузки и таких же жилетки и юбки, видна цепочка с маленьким кулоном на шее. Судя по свету металлу и сохранности — золотая.

В такой же золотой оправе был цветной камень, но какой, из-за вездесущей пудры было не понять.

Алексей обошёл автомобиль и взглянул на дверь со стороны водителя: ага, ручка была расположена не горизонтально, как он привык, а вертикально. Таких замков он на своей памяти не встречал.

— Может, не стоит? — подал голос Толик.

Плетнёв задумчиво посмотрел на него.

— Ты лучше скажи: раньше в таких местах бывал?

— Нет, — покачал головой Чекан, — хочешь верь, хочешь не верь.

Плетнёв бросил взгляд в сторону остальной группы: кто-то просто отдыхал, присев на дорогу, походу смирившись с вездесущем налётом, кто-то просто осматривал округу. Полковник же наблюдал за действиями старшего сержанта.

Дверь оказалась открытой.

Алексей осторожно потянул её на себя и от неожиданности вздрогнул, заставив вскинуть автоматы Данилу и Толика. Мумия женщины, до того удерживаемая силами притяжения в равновесии наклонилась в сторону старшего пограничника, а рука сползла с руля.

Голова ребёнка также сместилась, будто реагируя на вмешательство чужака, побеспокоившего их случайную усыпальницу.

Холодный пот выступил на лбу. Да, было неожиданно.

Сколько трупов повидал на своей жизни, а когда они начинают дёргаться, невольно начинаешь додумывать самое невозможное.

И ведь они куда-то ехали, когда их застала катастрофа. Не было похоже на то, что они куда-то собирались заранее, в салоне не было заметно ни собранных в спешке чемоданов, ни рюкзаков, ни других сумок или пакетов.

Могли, конечно, обчистить мародёры, но даже если и так, то было это очень и очень давно.

Алексей протёр свисающий на золотой цепочке кулон. Глазам открылся прозрачный синий камень с фиолетовым оттенком. Не исключено, что хозяйка кулона была при жизни очень красива, но сейчас судить об этом было слуожно.

Получается, что апокалипсис застал их в пути, произошло что-то внезапное. Или то, что все ожидали, но до конца не верили в его реальность. Пока не стало слишком поздно.

Интересно, выжившие здесь вообще есть?