— Да, ты действительно встаешь там сейчас. Двадцать один, да. — Я втянул воздух. — Поговорим о древности.

— Подожди. — Она наморщила лоб. — Когда твой день рождения?

— Третье января.

В детстве было хреново. Вечеринки и подарки всегда были в тени Рождества и Нового года. Но с точки зрения хоккея это был потрясающий день рождения, потому что я всегда был самым старшим в нашем дивизионе по году рождения. В сочетании с тем, что я был крупнее среднего, я часто был гигантом среди других игроков.

— Значит, ты старше меня, — заметил Бейли.

— Семантика, — сказал я, отмахиваясь от нее.

— Пока мы разговариваем, у меня появляются седые волосы, так что, возможно, ты прав. Она остановилась, сморщив нос. — Кроме того, разве я не рассказала тебе все о Люке, когда напилась и поделилась историей своей жизни?

— Не совсем.

В ту ночь она затронула лишь несколько вещей. А именно, что Моррисон был мошенническим куском дерьма, которому не хватало игры в спальне, и что он не лизал киску, что было гребаной пародией. Но я не хотел, чтобы она чувствовала себя неловко, поэтому я не собирался вдаваться в это прямо сейчас — или когда-либо, если только это не станет иметь непосредственное отношение к тому, что мы встречаемся.

Я имею в виду, я надеялся, что это станет актуальным в будущем, но я пока не мог оценить, существует ли такая возможность. Может быть, я подписал себе смертный приговор, зайдя в друзья.

— Никакой истории, — сказала она, застегивая свое оливково-зеленое пальто до самого верха и пряча лицо в воротнике. — Мы встречались, теперь мы не вместе. Конец.

Я издал низкий свист.

— Ладно, идем дальше.

— Почему ты допрашиваешь меня о моей личной жизни? — Она повернулась ко мне лицом и наклонила голову, карие глаза пригвоздили меня испытующим взглядом. — Почему я не могу спросить, почему ты такой ебарь?

Я поднял брови, встречая ее взгляд ровным взглядом.

— Думаю, ты только что это сделала.

Что ж, это не предвещало ничего хорошего для будущего. Кроме того, ебарь показался мне немного экстремальным. У меня были некоторые стандарты. Они были просто… широкими. Давайте будем настоящими. Я был молод и холост, и девушки бросались на меня, так почему я должен говорить «нет»?

Хотя в тот момент я был в разгаре серьезной засухи — не обязательно по замыслу, а потому, что каждое сообщение, которое появлялось на моем телефоне с предложением связи, было от кого-то другого, а не от Бейли. Я все равно думал о том, чтобы попробовать, просто чтобы посмотреть, смогу ли я вырваться из этого безумия, в котором я находился, но на самом деле я не хотел .

Объективно говоря, в этом не было никакого смысла, потому что у меня не было никаких реальных причин думать, что мы когда-нибудь переспим, не говоря уже о ближайшем будущем. Но некоторые части моего тела не заботились ни о разуме, ни о логике, так что я был здесь. Практически возрожденная дева.

И, очевидно, никому об этом не сказав.

— Тогда ответь на вопрос.

Я пожал плечами. У меня не было хорошего ответа, и я чувствовал себя немного глупо из-за этого.

— Потому что я могу?

— Парни устроены так по-разному, — пробормотала Бейли, глядя на свой красный бумажный стаканчик.

— Что заставляет тебя так говорить?

— Потому что я никогда не могла… сделать это. С кем-то, кого я не знал.

Зная то, что я знал сейчас, я был благодарен, что мы не спали вместе той ночью. Она бы пожалела об этом, пожалела бы меня.

— Не для того, чтобы протыкать здесь дыры в твоей теории или делать суждения о хорошем или плохом, но многие девушки так и делают.

— Полагаю, что так. — Она напевала, заправляя прядь волос за ухо. — Может быть, это только я.

— Это неплохо, — сказал я.

— Я не знаю. У меня тоже пока не получалось.

Я точно знал, что она имеет в виду, но опять же, я не хотел, чтобы она чувствовала себя неловко, поднимая эту тему. Знание некоторых личных вещей, которые я сделал, в то время как она не знала , что я знал, создало огромную гребаную моральную дилемму. Это было односторонне и несправедливо, но я также не хотел, чтобы она подумала, что я дразню ее или веду себя как мудак.

Бейли вздрогнула, потирая руки. — Я должна была надеть более теплое пальто.

— Становится довольно холодно, — сказал я. — Наверное, нам следует вернуться. Может быть, твои соседи по комнате ушли или их компания уже ушла.

— Не бойся мечтать.

Мы встали и направились к лестнице. Теперь было еще темнее, большая часть света исходила от уличных фонарей, обрамляющих парк. Поднялся порыв ветра, сдувший груду сухих листьев на землю в виде миниатюрной воронки.

— Знаешь, это немного жутковато. — Она начала спускаться по лестнице, я последовал за ней.

Говоря о красивых видах, я бы последовал за ней куда угодно, в любой день.