— Нет, моя любовь полностью принадлежит Спасителю.

— Звучит как заученный текст для ответа на школьном уроке. Знаете, а я вот всей душой желаю каждому испытать такие же высокие чувства, что вспыхнули между мной и Гремой. Она пленила, а скорее я сам пленился её красотой и обаянием. В тот самый день, впервые заметив её на рыночной площади, я понял, что моя свобода больше мне не принадлежит.

Наконец, они дошли до ворот. Одна из створок была приоткрыта.

— Сейчас мы будем проходить стражу. Прошу вас, Торен, просто помолчите. Разговаривать буду я.

Амос, надеясь на послушание своего спутника, выпрямился и деловито зашагал впёред.

— Кто идёт? Отзовись! — раздался голос утомившегося стражника.

— Ты разве не видишь? — отозвался Амос

— Тебя-то я всегда узнаю по твоей медвежьей походке. Я про него. Кто это?

— Рад, что ты меня узнал, правда, уточнять, как именно, было не обязательно.

Амос подошёл ближе. На посту стоял Шент — туповатый, но добродушный парень. Повезло.

— Я спросил, кто это? — повторил Шент.

— Это? Так брат же мой.

— Не знал, что у тебя есть брат.

— Неудивительно. Он здесь проездом. Заскочил, чтобы повидать меня.

Он обменялся со стражником ещё парой несвязанных между собой фраз. Когда беседа была закончена, Амос и Торен пошли дальше. Ворота остались позади.

— Так на чём я остановился? Ах да, Грема! Просто потряса…

— Ты обманул его. — бесцеремонно перебил Торен.

— Кого?

— Часового. Ты сказал ему, что я твой брат.

— Да, сказал. Но где же здесь обман?

— Ещё час назад я знать тебя не знал.

— Я не обманываю людей. — спокойно ответил Амос.

— Я не брат тебе!

— Брат. По вере.

— Это не одно и то же.

— А это так важно?

— Но он-то подумал о кровном родстве.

— Да и шут с ним. — парировал Амос. — Какое нам дело, о чём он подумал? Главное, что мы вышли из города, можем продолжить свой путь и перестать шептаться. — он достал бурдюк, сделал пару глотков и протянул Торену.

— Что это?

— О, чудесный напиток! Попробуйте.

— Нет, спасибо.

— Зря. Но дело ваше.

— Вы лучше расскажите, к чему такая скрытность?

— Но я ещё не закончил рассказ о себе.

— Опустим это. Услышанного мне вполне достаточно.

— Хорошо. Меры предосторожности вызваны историей этих мест. Зим так восемь назад тут случился пожар. Слава Спасителю, обошлось без жертв, но вот церковь сгорела полностью. Случай, стечение обстоятельств, чей-то злой умысел? Не важно. Храм отстроили. Он стал больше, богаче и красивее. Правда, с новым храмом случилось то же самое. Так ещё и после первой службы, проведённой в нём. К утру осталось лишь пепелище. Молва тут же разнесла по городу, что всему виной проклятье. Все беды потом ему приписывали. Болтали, что Спаситель покинул это место из-за грехов тех, кто нёс Его слово людям. Народ у нас простой, легко верят в россказни тех, кто умеет правильно говорить. Я их за это не виню. Нужные слова да в нужные уши. В итоге народ ополчился на служителей Церкви, а те, боясь за свои жизни, просто сбежали.

— Но вы решили остаться, так?

— Я? О, нет. Мы тут оказались куда позже тех событий. Народ уже подостыл, и нашу семью приняли без проблем. Признаюсь, мне самому стало страшно от всех этих россказней о высшей силе, ополчившейся на наших с вами братьев. Но я не смог найти злой умысел в событиях, что сподвигли Церковь к таким кардинальным решениям.

— Тогда к чему все эти ухищрения? Не понимаю.

— Эх. — выдохнул Амос. — Если вы позволите, я продолжу, и тогда, быть может, причины такого поведения станут для вас очевидны.

— Прошу. Продолжай.

Амос уловил нотки гнева в последних словах Торена. Да, молодость не терпит порицаний со стороны.

— Я считал те события случайностью, но вот Церковь относилась к ним совершенно иначе. Однажды в мой дом постучал ничем непривлекательный человек. Таких много можно встретить на трактах, бродячих от одного города к другому. Отец Грен, так он себя назвал в тот день. Соблюдая заповеди Спасителя, мы с женой тут же предложили разделить с нами трапезу. Паломник, подумали мы. И представьте наше удивление, когда мы узнали, что именно я стал причиной его странствия. Но стоило ему поведать цель своего визита и причины, по которым ваш скромный слуга понадобился делу Спасителя, как во мне пробудился тот самый страх, рожденный от крестьянской молвы о проклятии.

— Но кто решится пойти против Церкви столь богобоязненными делами?

Амос лишь пожал плечами и ненадолго погрузился в раздумья.

— Став глазами Церкви, смог заметить, что беды нашего городка были не единственными, что обрушились на графство. Где-то целыми полями гнил урожай, где-то падал скот, рыба, обильно водившаяся в здешних прудах, всплывала кверху пузом. Люд сразу начал винить в этом Церковь. Стоило ей уйти, как несчастья прекращались.

Но вот что было особенно интересно. Недалеко от нас есть деревушка. Там стояла часовня, в которой служил Экрот. Его паства всегда отличалась особо сильной верой. Несмотря на все беды вокруг, в их деревне всё было хорошо.