Люди спешно разошлись по домам. Каждый крутил в голове слова заключённого, и уже не мог спокойно уснуть. Ксандеру хотелось обсудить всё со своим командиром, но Виктор слишком занят своей любовью. Да и такого рода информация могла только принести новые беды. Ведь командор не из тех, кто молчит. Он обязательно предпримет меры. И меры эти могут оказаться радикальными. Не-е-е, такого Ксандеру и остальным точно не надо. И что же тогда? Просто молчать и сделать вид, что ничего не было? Может, провести собственное расследование? Но ведь Система…. Очень много мыслей. Словно заразился от Виктора.

Эльза собиралась к себе, как с ней связался Крис, выражая желание встретиться. Эльза поняла, что в таком состоянии ей будет не до мужчины. Начнутся вопросы, выяснения отношений, а там и до скандала недалеко. Дамочка считала, что Крис не умел управлять своим горячим нравом, потому ему бесполезно что-то говорить, когда тот заведётся. Проще уйти в сторону.

Однако Крис все равно хотел выудить у своей девушки подробности отстранённого поведения. А потому несколько раз спросил разными словами, всё ли в порядке. Это, конечно, хорошо в меру. Но Крис меры не знал.

— … отстань. Бесить начинаешь. Хочешь стать ещё одной причиной моего тяжёлого дня?

— Понял, понял. Испаряюсь. Добрых снов, сладкая.

— Добрых снов, Крис.

На этом разговор закончился. Но не мысли. У мужчины о вероятной измене. У девушки куда серьёзнее — касательно экскурсии и слов огра. Но и самого Криса дама не забыла. Она прекрасно понимала, что тот уже хочет вернуться. Просто время выбрал неподходящее.

Джаари задумчиво смотрела на едва светящееся ночное небо. Голова повернулась в сторону матраса, на котором обычно лежал Виктор. Но сейчас он в своей палате.

Командор просто лежал с закрытыми глазами, слушал ритмичную, но при этом не сильно спешную музыку в наушниках. Медленно и уверенно мужчина проваливался в сон.

Утренний разговор происходит в палате Виктора:

— Ну и каково там? — спросил командор.

— Ты про огров? Да не страшно. Последние версии шлемов вполне удобные, дышится легко, поворотливость на высоте.

— Что-то мне подсказывает, что запахи тебя вовсе не волнуют. Я прав?

Виктор понимал, что друг что-то скрывает, потому он не стал открыто спрашивать, понимая, что здесь в палате повышенное внимание с камер наблюдения.

— Да, ты прав. Но ты же знаешь докторов…

— Догадываюсь.

— Подробности хочешь?

— Нет. У меня теперь Джаари. Не хочу упускать шанс неизвестно ради чего.

— Так и что в итоге, кстати? Бумага или пол?

— Внизу. Пока не знаю, как со второй чашей.

— Понял.

Мужчины выясняли всё между собой полушифрованными, понятными только им фразами.

— Как тут Джаари чувствует себя вообще? Ей получше?

— Относительно. Чувствует себя так, как и должна чувствовать себя пленница. Но по сравнению с заточением других, это рай. Чего хочет, ей приносят. Даже людям так не угождали. По крайней мере, не помню такого.

— Понятно. Ты ею так по-прежнему и одержим?

— В первые дни эмоции были сильнее. Сейчас пыл поубавился, она же на расстоянии меня держит. Но в целом да, я больше не представляю свою жизнь без неё.

— А как же то, из-за чего у тебя раньше горели глаза? Задания всякие, вылазки.

— Это из-за отсутствия альтернативы. Корми всю жизнь человека дерьмом, он и хлебу рад будет.

— Фу, что за мерзости?

— Самое подходящее сравнение. Так я ощущаю произошедшую ситуацию. Точнее будет сказать — произошедшие события.

— И что дальше? Как ты представляешь себе вашу жизнь? А она? Вы говорили об этом? И вообще, тебе не кажется, что ты слишком уж уверен в ваших отношениях?

— Мне четвёртый десяток лет пошёл, дружище. Нет, я всё трезво оцениваю. Конечно, есть нюансы, но моё чутьё уверенно твердит мне, что я на верном пути. Я без понятия, как и что сложится между мной и Джаари, но я однозначно должен пройти через этот путь.

— А знаешь, что. Пример с помоями и хлебом действительно хорош. Вот только ты не учитываешь одного. Помимо хлеба есть ещё фрукты. Что если Джаари — это всего лишь хлеб?

Виктор задумался. Он всегда уверен в себе, но никогда не противился противоположному мнению, если оно годное. И потому спокойно ответил:

— В твоих словах есть смысл. Надо обдумать. Но пока что… (он не знал, какие подобрать слова, в отличие от улыбающегося друга)

— Но пока ты находишься рядом с ней, думать тяжело, верно?