Он протягивает мне рюмку и одаривает одной из своих душераздирающих улыбок. Даже весь в синяках, он такой чертовски горячий.

— Твое здоровье.

Мы глотаем жидкость одновременно, и она обжигает мне горло на всем пути вниз. Я морщусь, качаю головой и потираю языком небо, пытаясь избавиться от привкуса.

— О Боже, это отвратительно.

Нокс просто посмеивается. — Со временем к этому привыкаешь. — Он ложится спиной на пол и переносит весь свой вес на локти. — Ладно, Бэмби, ты это заслужила. Выбери две.

Я осматриваю его тело, имея так много разных вариантов на выбор. Однако есть кое-что, о чем я уже некоторое время размышляю.

— Черепа на твоем предплечье.

Он смотрит вниз и проводит пальцем по покрытой чернилами коже. — Я получил это два года назад. Все они замысловато связаны друг с другом, и их всего пять. Они представляют Зейна, Истона, Гейджа, Стоуна и меня.

— Вау, — выдыхаю я. — Это достойно восхищения.

— Не совсем. Мы просто прошли через много дерьма вместе, и они всегда прикрывали мою спину. Я не сомневаюсь, что они всегда будут в моей жизни, поэтому мне показалось вполне уместным постоянно носить что-то о них на своем теле.

Позволяя его словам просочиться внутрь, я уже вижу, что была права насчет него. Он намного глубже, чем люди думают о нем. Это гораздо больше, чем то, что вы видите на поверхности.

— А воробьи?

Его брови хмурятся, когда он наклоняет голову, чтобы увидеть их — по одной возле каждой ключицы. — Куда бы они ни отправились, воробьи всегда возвращаются домой. Они верны до мозга костей, а верность для меня имеет большое значение.

***

К тому времени, как мы выпиваем по четыре рюмки, я так пьяна, что комната, кажется, кружится. В обмен на то, что я проглотил мерзкую жидкость, я узнала, что пальма на его бицепсе — это то, что он получил, когда был под кайфом на весенних каникулах, черная роза предназначена для того, чтобы показать, что в темноте есть красота, а молящиеся руки должны были прикрыть пенис, который его друг вытатуировал на нем, пока он был пьян и в отключке.

— Это слишком хорошо, — смеюсь я, когда он показывает мне, где в ладонях спрятан пенис.

— Да, чертовски весело, — стонет он. — Я не мог снять свою рубашку в течение трех гребаных недель, пока она не зажила достаточно, чтобы я мог ее перекрыть.

— Оу. Бедный малыш.

Он игриво смотрит на меня и наливает себе еще порцию, с легкостью проглатывая ее. — Это была хреново.

Я лежу на диване и наслаждаюсь тем фактом, что чувствую себя спокойнее, чем когда-либо за долгое время. То ли это из-за алкоголя, то ли из-за моей компании, я не уверена.

— Есть ли что-нибудь, что я еще не видела? Например, на внутренней стороне твоей губы или что-то в этом роде?

Выражение его лица говорит мне, что есть, и он делает паузу, прежде чем ответить. — У меня есть одна на моей заднице.

Я ахаю. — Нет, ты этого не сделал.

Он встает и поворачивается, чтобы спустить штаны. Конечно же, в надписи корявым подчерком есть слова “Подросток-подонок” — черный цвет разительно контрастирует с его молочным оттенком кожи.

— О Боже мой! Что, черт возьми, заставило тебя это сделать? — Я не могу скрыть шок в своем голосе.

Пожав плечами, он натягивает штаны обратно на место. — Мой хороший друг получил свой первый набор для татуировки. Ему нужен был кто-то, на ком можно было бы попрактиковаться.

— Итак, ты добровольно подставил свою задницу?

— Ты видела это! Это ужасно. Я просто рад, что это в таком месте, где никто не видит.

Я качаю головой, пытаясь сдержать смех. — Очевидно, что ты делаешь отличный выбор.

Он ухмыляется. — Ты только сейчас до этого додумалась?

Честно говоря, нет. Это то, что я знаю уже некоторое время, но никакие плохие решения, которые он принимал, не могли удержать меня от такого сильного влечения к нему. Впервые в своей жизни я чувствую, что нахожусь там, где мне предназначено быть. Как будто я не буду одинока вечно. Как будто кто-то мог бы любить меня такой, какая я есть.

***

Я резко ударяю кулаком в дверь, ожидая, что кто-нибудь откроет. Если бы Нокс знал, что я здесь, он, вероятно, убил бы меня за это, но мне все равно. Ему это с рук не сойдет. Особенно не тогда, когда я — причина, по которой он это сделал.

Картер открывает дверь, и его глаза расширяются, когда он видит меня. — Делейни? Что ты здесь делаешь?

Я кладу руки ему на грудь и толкаю его так сильно, как только могу. Это мало что дает, но это уже кое-что. — В чем, черт возьми, твоя проблема?

— Проблема?

— Не прикидывайся дурачком со мной, Картер. Тебе это не идет.

Его образ настолько правдоподобен, что я почти покупаюсь на это. — Лэйни, я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ты, блядь, напал на Нокса. Ты заставил его думать, что он ждет меня, а потом ты и кучка твоих друзей устроили ему засаду, когда он был один. Единственное, чего я не могу понять, так это как тебе удалось отправить ему сообщение с моего номера, когда мой телефон никогда не покидал моего кармана.