— Ты что, в повстанцы решил податься? — засмеялся Том.

Габриэлю пришлось улыбнуться.

— Я хочу оставить после себя систему, которая позволит пережить следующие несколько раз без всего этого…

— Ну, мне это не грозит. Для меня — алый меч и яркий закат. — Он вспомнил эпическую поэму. — Ладно. Ты сделаешь Сью леди?

Габриэль подумал, что это наверняка мечты самого Тома, а вовсе не Сью, и улыбнулся.

— Том, я бы тебя герцогом Луны сделал, если бы ты захотел.

— Вот теперь я слышу своего капитана!

— А Сью уже леди, титул ничего не изменит. Но, может, надо дать титул каждому из вас? А не одному тебе?

Том редко задумывался о всяком там равенстве.

— Хм. Ну, может быть. Вообще, я как будто слышу, как она на меня орет.

За это лето, которое оказалось самым тяжелым в его жизни, лето, за которое он потерял земли предков, лето, когда погибли отец и мать, лето постоянных войн, ран, усталости и невзгод… Так вот, за это лето самым тяжелым оказался день после нападения Эша.

Повсюду лежали мертвецы, и их приходилось хоронить в мокрый песок и гнилые листья, и легионы хищников и пожирателей падали притаились в вечерних тенях, чтобы попировать на трупах. Легионы Кевина Орли прямо сейчас никому не угрожали, в отличие от волков, койотов, воронов и даже енотов.

А помимо неприятной работы по вытаскиванию мертвецов из корней деревьев и высоких ветвей, куда их забросили вода, огонь и колдовство, кроме изнурительного рытья могил в топкой почве и бесконечного выбирания из нее маленьких камушков, надо было еще спасти уцелевшие припасы от ветра, воды и хаоса. Тонны колотого гороха мокли в прозрачных озерных водах, акры влажного холста хлюпали, как льняные медузы на пляже после шторма.

А еще существовала угроза нападения со стороны Орли, и необходимо было доделать лодки, наполовину законченные или едва начатые, плавающие в спокойных водах озера.

Анеас успевал повсюду, Нита Кван и Ирина тоже. Смотрит на Облака лежал без сознания, завернутый в одеяло, и стучал зубами. Скас-а-гао сидел рядом с ней, пытаясь ее вылечить. Глаза подменыша оставались полуоткрытыми, кожа побледнела, как пергамент, дыхание стало совсем слабым.

Анеас очень боялся, что Смотрит на Облака умрет. Он не разобрался еще в своих чувствах к подменышу, но, столкнувшись с угрозой смерти, он…

…работал. Складывал мокрые листы бересты, разделся до брэ, залез в озеро с ведром и собрал горох, вытащил холст из мелкой воды за полуостровом, изломал ногти и набил новые мозоли, копая могилы.

Сначала он просто вкалывал, молча и исступленно, изгоняя демонов из своей головы тяжелым трудом. Смерть Рикара, Ирина, Смотрит на Облака. Еще работа. Смерть и разложение. Похороны. Он отправил Ричарда Ланторна патрулировать лес. отправил Тас-а-гао на юг разведать обратную дорогу, отправил виверн на запад.

Он отдавал приказы и не думал.

Он работал.

Наступил вечер, красивое красное солнце зависло над свежим голубым озером, и Ирина взяла его за руку. Он вздрогнул.

— Поговори с ними. Прямо сейчас.

Сначала он разозлился. Повернулся к ней, положив руку на рукоять кинжала.

— Если мне понадобится твой совет, ваше величество, я непременно спрошу, — прошипел он.

Ирина сильно изменилась всего за пару недель. Она была грязной, переломала все ногти, надевала мужские и женские одежды вперемешку. Волосы она заплела в тугую косу, какие носят ирки.

Она не отступила. Посмотрела ему прямо в глаза:

— Я на тебя не нападаю. Если вы их не подбодрите, это придется сделать мне. Но они предпочтут тебя, Анеас Мурьен.

Дюжина гневных ответов пришла ему в голову.

Он закусил губу, отвернулся. Мгновение смотрел на красивое озеро.

— Очень хорошо, — сказал он холодно.

И немедленно пожалел о своем тоне и жестах, но она ушла, не успел он обернуться.

Тем не менее она говорила правильные вещи. Закончив копать очередную могилу и вместе с Тессен навалив камней и земли на мертвого повстанца, он поклонился женщине-ирку и побрел сначала к укреплениям, защищавшим полуостров, где проверил, что караул сменился. Сел с новыми караульными и закурил трубку. Они передавали ее по кругу. Анеас молчал, они тоже.

— Нам нужна охрана, — сказал он наконец. — Я знаю, что вы предпочли бы хоронить павших, но мы это сделаем.

— И что тогда, капитан?

— Тогда мы вцепимся Орли в глотку, — ответил Анеас.

Аплодисментов не было, только сдержанное ворчание.

— А как насчет дракона? — спросил кто-то другой.

Анеас посмотрел на свои руки в гаснущем свете.

— Мы до него доберемся. Он считает себя богом, а нас — ничтожеством. Но это не так. Вместе мы в силах уничтожить Эша.

Ричард Ланторн, вернувшийся из патруля, зарычал, хотя обычно не был склонен к проявлениям чувств.