И как только отогнал он тяжесть с души, то сразу услышал крик своего крылатого гонца. Птица неслась к нему, словно ветром подгоняемая, а подлетев, вцепилась когтями в руку и сложила крылья, клювом ковыряя повязку на ноге. Василе погладил ястреба по черной голове, приглаживая взъерошенные перья, и аккуратно снял послание, передав его Иону. Тот быстро раскрыл его, пробежался глазами, вскинул тревожный взгляд на своего князя и сказал короткое: «Летим к Мураду».

По нарисованной мелкой карте они быстро определили, где же Тэмур свой лагерь разбил. Оказалось ушел он далеко, почти вглубь степей, не иначе как магией воспользовался, ведь по земле такой путь занял бы намного больше времени. Собрались они с Ионом быстро — пара фляг с питьем, сушеное мясо, да хлеб. Василе отдал своим доверенным войникам последние приказы, и покинул замок, следуя за своим наставником в лес. Там, на большой поляне, князь перевоплотился в дракона, счастливо расправив огромные крылья и наслаждаясь собственной силой, которая полностью восстановилась благодаря подаренному перстню северным богом. Ион погладил чешую на мощной груди, удовлетворенно кивнул своим мыслям, и почти по-молодецки забрался на спину огромного зверя. Василе плавно оттолкнулся от земли, взмахнул крыльями и быстро набрал высоту и во всю мощь своего драконьего тела полетел спасать семью.

Лагерь нашли быстро — всполохи огня завидели сразу. Лагерь горел, если не весь, то половина его точно. Опустившись на землю и вернувшись в свою человеческую форму, Василе замер, сжав губы в тонкую линию — а не ловушка ли? Оснований доверять хану Мураду у него не было, но с другой стороны Тэмур не знал, что силы у князя остались, а злостью и гневом еще и подпитались лучше прежнего.

— Накинь на нас свой полог, Ион, чтобы дошли мы без приключений, — пробасил князь и забрал из рук наставника свое оружие.

— Сейчас, мой княже, дай отдышаться старику, аль думаешь я привыкший на драконах небеса рассекать? — проговорил Ион слегка севшим голосом, и Василе опустил глаза, пристыдившись немного своего нетерпения. Это Лиля с ним сливалась в одном воздушном потоке, разделяя радость от пьянящей свободы, как пара истинная и любимая, а Иону пришлось непросто на жесткой чешуе.

— Прости, не подумал. Давай передохнем немного и потом двинемся в путь.

Разместившись на плаще князя, они передохнули немного, глотнув с фляги воды, а потом размяли мышцы и направились к горящему лагерю, дым и гарь от которого темным удушливым облаком разлеталась по степи.

Хан Мурад их ждал, это стало понятно и по войнам его, которые завидев пришедших кивнули и молча проводили к шатру, в котором на устеленном коврами полу лежали связанные Тэмур, его люди и Генрих — герцог Аквитанский, двоюродный брат, кровь родная, как и подозревал Ион.

Около хана сидела Вайорика, которая промакивала лицо хана, Иринь же что-то месила в ступе, которую придерживал Димитру, а Больдо сидел по центру и пристально следил за пленниками. Увидев Василе, он подскочил и сжал того в крепких объятиях.

— Друг мой, господарь наш, дождались!

Василе еще раз обвел шатер и спросил, предчувствуя беду страшную:

— А где душа моя Лиль?

Больдо отвел взгляд, но рук с плеч не опустил, сжимая их с волчьей силой:

— Не знаем.

— Как это?

Иринь передала пестик Димитру, который смотрел на дядю во все глаза, и подошла к князю, не забыв поклониться:

— Герцог швырнул в нее зеркало для переноса, окропив своей кровью, и сестрица моя исчезла, только вот бес этот, ирод окаянный говорит, что не к нему в поместье она перенеслась, иначе люди его сюда пришли. Закинуло зеркало Лилю в неизвестное место, — на последних словах не выдержала Иринь и заплакала. Больдо сразу же обнял девушку и прижал к себе, согревая теплом. Если бы не чужие глаза, то и поцеловал бы ее, чтобы успокоить.

А у Василе, гладя на них, сердце разрывалось — его Лиля одна одинешенька среди чужих и никто ее не защитит. Он схватился на за правую сторону, чувствуя, как сжались все мышцы внутри грудины, и простонал.

Не успел!

Глава 18

Сад был темен и тих, лишь в свете луны угадывались очертания деревцев и небольших кустарников, неведомых мне. Было что-то в этом месте странное, отчего мурашки по коже бежали. Неживое будто, но и не мертвое. Чувствовала я, что притаились обитатели этого сада в темных углах, куда ни один лучик не проникал, и смотрят, следят за мной, как лисы за заплутавшим зайцем. И в лесу у меня всегда был шанс спастись, с детства умения прививали, но тут, среди природы чуждой, не привычной моему глазу, я не находила себе места. Только ведь сидеть на одном месте не поможет, надо выход искать, поэтому поднявшись, я постаралась найти зеркало, да только разбилось оно на мелкие осколки, которые тускло поблескивали в лучах ночного светила.

Я тяжело вздохнула, снова огляделась, стараясь погасить искру разгорающегося страха, и шагнула на одну из трех дорожек. Сердце мне подсказывало, что этот путь стоит выбрать, разум же советовал ту, что была пошире и посветлее. Третья же дорожка, хоть и не была такой широкой, но выглядела чем-то средним между первой и третьей, добавляя еще больших сомнений в выборе. В сказаниях жители Нави так только и поступали: путали, завлекали, одурачивали бедных людей. Вот и я попала в навью ловушку, и разум тут не поможет — глаза могут обмануть, а слух предать. И лишь сердце подскажет правильное решение.

Под сапожками скрипели мелкие камешки, что остались на дороге из-за огромных корневищ, пробившихся из-под земли. И до того они были мощные и сильные, что пробили камень, уложенный здесь аккуратными кирпичиками. Отец про такое рассказывал, говорил, что в Аквитании дороги в городе из камня, и не страшны им дожди и снега, ничего под ногами не раскиснет в вязкой жиже, но на такое излишество много сундуков с золотом надобно, да и благословение самого Ярило, чтобы лютые зимы не заметали.

Неужели я все-таки попала в Аквитанию? Герцог же к себе в замок хотел перенестись…