Как идет по летнему саду в красном платье. Вокруг зеленые листочки, чистая речка. Летний ветер колышет легкое, шифоновое платье. Улыбка и смех заливает окрестность. Зовёт и уводит меня. Гуляем, наслаждаясь солнечными лучами.

Что это? Ася никогда не ругалась. Ещё?

Резко открываю глаза, и замечаю тень. Кто-то наткнулся на тумбочку и нецензурно выругался. Явно мужчина. Слишком темно, не разглядеть лица. Наблюдаю за дальнейшими действиями. Не показываю, что проснулся, стараюсь даже не дышать. Мужчина передвигается тихо, боясь разбудить кого-то. Движется по направлению к выходу. Словно не было стен и камер. Все внутренние окончания кричат об опасности, но деваться некуда. Решаю проследить за незнакомцем.

Мужчина останавливается возле камеры Бека, в лунном свете блеснул металл, взмах руки и тело реагирует моментально. Наваливаюсь и придавливаю к полу убийцу. Нож вонзается в подушку рядом с головой Павла Петровича. В камере зажигается свет. Шмель вырывается, повсюду кровь, с каждым движение заполняя все больше и больше пространства.

— Мало тебе опущений? Думаю судьба, окончательно решена — произносит спокойно Бек, возвышаясь над нами.

Уголовник выдает отборную брань, пытается сделать рывок, но бушующий адреналин в венах не даёт даже дернуться мужчине в моих руках. Цепляюсь мертвой хваткой. Два накаченных зэка вырывают Шмеля из рук, и просто волокут за собой.

— Аптечка там — махнув в сторону тумбочки произносит авторитетный вор.

Смысл слов не сразу доходит. Только когда мужчина смотрит в сторону, понимаю кровь сочится из моей руки. Очевидно, когда бросился на Шмеля, прикрывая Бека, то напоролся на лезвие. Медленно выдыхаю, снова глубокий вдох и выдох. Понемногу начинаю успокаиваться и иду к тумбочке.

В аптечке нахожу все необходимое. Начинаю обрабатывать рану, Бек продолжает разговор.

— Займешь полноправное место Шмеля. Хорошо показал себя.

— Я же в армии служил, не могу быть блатным.

— Блатным и не будешь, а вот вести дела от моего имени — это да.

— Спасибо за оказанное доверие, но скоро апелляция. Надеюсь, буду на свободе.

В ответ послышался смех: «Какая апелляция, Костя? Дело закрыто. Вина доказана. Адвокат отказался от тебя два месяца назад».

— Я не наркоман.

— Знаю. Вот только в деле значится совсем другое.

— Вы видели мое дело? — странный вопрос. Павел Петрович на короткой ноге со всем начальством. При первой встрече, очертил границы дозволенного в «его доме». По желанию достанут любой документ.

— Не только видел, но и читал. Дорогу перешел кое-кому влиятельному.

Хмурюсь, не понимая, к чему ведет разговор. Я даже дела толком не видел. События разворачиваются слишком быстро.

— Взяли с поличным, в карманах куртки нашли пакетики с героином. Несколько местных наркоманов узнали в соседском пареньке дельца, который делал закладки. Твой друг, Дмитрий, подписал заявление, где рассказывал, что Розгин Константин Павлович предлагал белый порошок.

— Бред. Димка — лучший друг. Дружим тучую гору лет. И какие еще наркоманы, какие закладки?! — начинаю выходить из себя. То ли эмоции сдали, то ли страх правдивости услышанного.

Бек же не спеша подошел к тумбе и достал папку.

— Вот читай. Сделал копию — улыбкой змеи одаривает и кинул папку на стол.

Пока вчитываюсь, и смотрю дело, молчит. Как только поднимаю взгляд продолжает.

— Подпись друга стала последним гвоздем в приговоре. Теперь давай, выкладывай, кому перешел дорогу. Дело шито «белыми нитками» и «большими» связями.

— Не знаю — отодвигаю папку дальше, и обхватываю голову руками — Не могу поверить. Димка. Знаю с детства, с мальства.

— Порой самые близкие люди предают. Загоняют в угол.

Поднимаю взгляд на авторитета. Бек не намерен заканчивать разговор. Ему нужно докопаться до правды. Такая натура.

— Не знаю с чего начать.

— Начни с невесты. Обычно проблемы там, где женщина. Расскажи о ней.

Не желаю чтобы даже имя любимой звучало в стенах этого здания, но деваться некуда.

Вспоминаю первую встречу, знакомство с родителями, поступление в университет, и браку с местной шпаной. Разговор затягивается. Бек спокойно выслушивает, не задевая вопросов, когда умолкаю, раскладывает детально схему. Тут все встаёт на места. Последние слова навсегда убивают прежнего парня.

— Для оплаты одного из лучших адвокатов, родители заложили квартиру. Кстати, мужик — говно. Твое дело — слив денег, ясно, как белый день, но он не отказал в помощи — понижает голос и вкрадчиво произносит — Себе. Отца парализовало, последовало увольнение. Образовались долги. Выбора у твоих стариков не осталось. На оставшиеся деньги позволили только комнату в захудалой коммуналке, в деревянном бараке.

— Нет. Мама сказала бы. Не стала бы скрывать такое.

Новая папка летит на стол. На первой странице, жирным курсивом выделены слова «Купля-продажа».