Шрифт:
— А ты хочешь? — очень интересный вопрос, сестра, очень интересный.
— Я не знаю. — тихо, почти неслышно. А потом громче, намного громче — Я. НЕ. ЗНАЮ.
— Ладно, Лян, перенесем этот разговор на потом, когда захочешь и сможешь, — тихо кивнула Лиса — Просто не сейчас.
Мы с две минуты просто просидели молча, ожидая не знамо чего. Тихо, хорошо. Если бы только глупые мысли в голову не лезли… Но что же можно сделать? Только жить так, прогнивая внутри от своих же глупых мыслей.
— Кхм… — кто-то стоял прямо за моей спиной и явственно смотрел мне в затылок.
— Отец? — прикинуться дурочкой и не нести никакой ответственности самый лучший вариант — Ты что-то хотел?
И поднять голову и увидеть Лису, которая отрицательно качает головой самое сложное. Но спросить одними губами "Там Троцкий?" намного сложнее. А увидеть кивок Лисы и удержать лицо почти невозможно.
Глава седьмая
30 июня 1915 года, особняк Парвуса
— Дорогая, — на первый этаж особняка спустился сам хозяин, Александр Парвус — А ты отправила приглашение моей крестнице?
— Да! — отозвалась из другого крыла Руднева — И ее сестре тоже, очень уж забавная она особа.
— Это дети Надюши и Владимира, — улыбнулся Александр — Я бы удивился, если бы они оказались полностью обычными, оторванными от мира родителей. Тем более, одну из них я держал под крестом.
— А вторую-то кто? — поинтересовалась Руднева, откладывая крайне увлекательную книгу в сторону — Не Троцкий случайно?
— Да нет, Володя не допустил бы этого выскочку с своим детям — ухмыльнулся Парвус
— Но тебя, "капиталиста проклятого", все же допустил — тихо хихикнула Руднева, явно впадая в детство
— Я тогда ещё не был капиталистом — отмахнулся мужчина, закуривая сигару — А Троцкий как был выскочкой, так этой же выскочкой и остался.
— В этом ты прав, да, — кивнула Софья, возвращаясь к книге — Но, все же, кто крестный Ульяны?
— Да Плеханов, — наконец-то вспомнил фамилию очередного руководителя партии Александр — Он тоже атеист, но Ляну под крестом спокойно держал.
— Да ты же тоже не особо веришь в этого бога — заметила Софья, не отрываясь от книги — Разве не так?
— Не верю, — подтвердил Александр, выпуская кольца ароматного дыма — Но разве это мне мешает?
— Не буду судить, — отмахнулась Руднева — Не я тебе судьей поставлена. К приему начнем готовиться с обеда?
— Да, как только отобедаем так и прикажем слугам готовиться к приему — кивнул мужчина, собираясь выходить из комнаты. — Увидимся, дорогая.
— Да, — кивнула девушка и снова уткнулась в книгу.
Тем временем в доме Ульяновых было временное затишье: отец не спешил разговаривать с девочками, мать закрылась в комнате и не выходила оттуда. Мы с Лисой были очень озадачены сложившейся ситуацией. Мама, которая решила снова прятаться от всех проблем в своей комнате, отец, который решил снова игнорировать все проблемы это очень серьезно. Ведут себя как дети, честное слово! Подростки, застрявшие во времени! А проблемы то никуда не деваются и когда-то их придется решить.
Всю меланхолию прервал звонок в двери. Лиса с отцом были в кабинете и поэтому звонка они не услышали, мать была в комнате, упивалась своими мыслями, а, может, набиралась сил. И именно поэтому мне лично пришлось открыть двери посыльному.
— Доброго дня, фройлянд Ульянова, — улыбнулся посыльный, протягивая мне письмо — Распишитесь, фройлянд и получите письмо. Специально для вас и вашей сестры.
— Благодарю, — кивнула я, быстро расписываясь на протянутой бумажке — До свидания.
— До свидания, фройлянд, — улыбнулся мужчина уже закрывающейся двери.
А Ляна поспешила в кабинет отца, ожидая найти там и Лису. Из-за двери уже были слышны голоса Лисы и отца. Кажется, Лиса печатала, а отец диктовал текст. И, кажется, параллельно рассказывал Лисе о чем-то. Возможно, даже о революции.
— Отец, Лиса, — улыбаясь и снова показывая себе из детской стороны — Как вы тут?
— Да вот, печатаем немного, — улыбнулась Лиса и отставила в сторону листы бумаги — А ты как?
— Да вот, почтальон письмо принес, не решилась без вас открывать — сдала отчет и улыбнулась. Почему бы и нет, если настроение хорошее? — Откроем вместе?