Эх, лепота!

Ноги вытянула, потянулась…

— Бобриха, ты долго будешь об меня тереться? — услышала около уха, хриплый голос.

Вздрогнув, подскочила и вылупилась на Белова. Тот нахально ухмыльнувшись, приподнял бровь.

— Ай-ай-ай! — притворно пожурил он меня и цокнул. — Это ж надо! Пока я спал, вздумала соблазнить меня?

Сглотнув, смущенно опустила глаза, теребя в руках краешек одеяла.

— Ничего я не…

— Пф-ф, вот так вам девушкам и доверяй! Только одно вам надо!

— Б-белов! — вскрикнула, пуще прежнего краснея.

— Ну, а че? — хмыкнул и потянулся. Одеяло сползло вниз, обнажая рельефную, но самую удобную в мире грудь. — Бабам можно, а мне нельзя?

— Да ну тебя, — обиженно брякнула, порываясь встать.

Дурында! В каком измерении находились мои мозги, когда я решила уснуть на его груди?

— Куда? — рявкнул и перехватил меня, а затем и вовсе уложил возле себя и заботливо укрыл одеялом по самое горло. — Лежи, я не против, — подмигнул. — Но не ерзай, — предупредил, — а то у меня стояк.

Мне послышалось? Два раза моргнула и втянула воздух в легкие.

— Мышь, я мужик, а ты привлекательная девушка, — прошелся он бесстыжими зенками по мне. Казалось, что у этого парня глаза-рентгены, что смотрели сквозь одеяло, или же до неприличия развитая фантазия. — Ну и это нормальное явление. Мы в школе проходили. Ты тогда точно была, — хихикнул. — Такая ботанша, как ты не могла этого не запомнить, — щелкнул меня по носу.

Я и не забыла. Да и могла ли?! Он же после этого урока меня чуть со свету не свел своими шутками-минутками. Каждую! Каждую перемену меня терроризировал, фашист!

— Вот и хорошо, — еще раз зевнул и провел рукой по моим волосам. Жест, который заставил мои пальчики на ногах поджаться в трепете.

— Ты хоть выспалась? — спросил.

Я неопределенно пожала плечами. Что мне жаловаться, в самом деле?

— Поспи еще, мышка, — нежно провел по волосам, захватил прядку и покрутил.

— А ты?

— Спи, — поцеловал в лоб.

Все еще стесняясь, но чувствуя себя смелой как никогда, прижалась ближе, закрыла глаза и уплыла.

Проснулась от того, что хлопнула дверь, а в постели стало пусто.

Кинув взгляд на часы, достал сигарету, зажигалку, подкурил и затянулся.

Кайф!

Со вчерашнего вечера не курил, а сейчас уже обед. Бобриха на меня хорошо влияла. Вспомнив алые щечки чудачки, криво ухмыльнулся, но тут же мою челюсть повело.

В паху стало тесно. Ублюдок был крайне возмущен и протестовал. Ну согласитесь, его тоже можно понять. Молодой организм, тестостерон, гормоны, а я ни-ни. Вероятно, так выглядела жизнь монаха, и не сказать что она была мне по душе. Однако, трахать пустоголовых кукол, а после этими же руками прикасаться к мышке, это как помочиться в церкви. Мерзко! Потому и держал обет. Хоть порой и тяжко было. Охренеть, как тяжко! Но держать ее в своих руках такую хрупкую, женственную, отзывчивую было высшей наградой за мучения.

Это не простая похоть и даже не страсть. Возможно, я всегда знал что с ней будет по-особенному. Возможно, даже поэтому сторонился и вел себя, как мудак. Знал, что если прикоснусь, то больше не отпущу. Не захочу отпускать.

Мне понадобилась вся моя чертова сила воля, что откровенно говоря разваливалась под каблуком Бобрич, чтобы сдержаться. Не опрокинуть ее на спину и не сделать с ней такое, что мучило меня в сегодняшних снах. Такое, от чего бы она задыхалась и повторяла мое имя в бреду и восторге.

Выдохнув едкий дым, зажмурился и покачал головой.

— Херня, — мрачно брякнул, норовя выбросить похотливые мысли из испорченной головы.

Как ни кстати, дверь открылась и зашел Шурик.

— Не прошло и три года, — хмыкнул. Этого дятла я ждал более часа.

Санек скривилась свою морду-лицо, закатил глаза и пожал мне руку.

— Где тебя черти носят? — возмутился он. — Вчера…

— Вчера — это вчера, — затянулся последний раз и потушил папиросу об пепельницу. — Не гунди, Шура. Что ты вечно, как баба недовольная? Ноешь и ноешь! Все ж путем было. Я послал тебе человечка. Он свое дело знает. Проблемы были?

Саня заколебался, что-то невнятно пробубнил под нос и, хвала всевышнему, заткнулся.

— Вот и отлично! — хлопнул в ладоши. — Мне понадобится еще несколько дней. Мурчик в курсах, — прежде чем он заикнулся, ответил. — Так что, пока работаешь с Серым. Он пацан толковый, схватывает на лету.

— Нахрена тогда нам ты такой умный, мегамозг?

— А захрена-ли, — нравилось мне доводить его до белого каления. — Пока крупная рыба не плавает, а с этими типами порешаете без меня. Кстати, где моя доля?