Колодцы вперились в меня. Куча навоза показались просто-таки Светлыми Чертогами.

– Радуйся, что ты нам нужен. Будь моя воля, де Лантор, я бы намотала твои кишки на деревья.

Я с трудом поднялся. В виде исключения меня даже не свалили пинком обратно на землю.

– Мы свое дело сделали, ведьма, где награда? – напомнил о себе лысый.

– Вот твоя награда.

Одновременно ударили две молнии. Лысый и хорек повалились на землю, запахло горелой плотью. Старая карга кивнула молодой, обе на наемников даже не взглянули.

– Сидори, все в порядке?

Вот, значит, как зовут молодую. Сидори.

– Да, госпожа.

– Тогда открывай портал.

Воздух впереди замерцал. Заклубился, подернулся рябью, я увидел смутные очертания какого-то зала. Словно отражение в водной глади, колеблющееся и волнующееся. Там, с той стороны, Иссиан?

Свет, я не хочу в портал, я не хочу умирать, посадите меня в другую тюрьму, я не буду больше воровать, я попрошу прощения у отца, только…

Молодая толкнула меня в спину. Мерцающая дыра навалилась на меня, и я полетел. Вниз и вниз. Вперед к собственной смерти. Прямо как… Нет, нет, этого не было, не было никогда, не думай об этом.

Тафирская Ведьма жестока и беспощадна. Она убивает, не зная жалости, вырезает целые города, осмеливающиеся ей не повиноваться. И она очень, очень ненавидит меня. Что можно сделать с человеком, когда ты практически всемогущ? Заставить гнить изнутри? Запустить червей в глаза? Распилить на тысячу маленьких де Ланторов?

Лофт отрежет мне пальцы и вырвет язык. А потом меня отдадут Алым Всадникам, и они погонят меня по лесу, как зверя на охоте. Пока я не свалюсь, и в спину мне не вонзится копье. Нужно убить себя. Броситься на меч, выпрыгнуть из окна, что угодно. Напасть на Лофт, чтоб стража меня испепелила. Когда переход завершится…

Переход завершился. Вот только вывалился я не под ноги Императрицы-чернокнижницы.

– Король?

;

Глава 2

– Я не понимаю, Ваше Величество. Зачем вы штурмуете собственную тюрьму?

Светлый наш король Иерам Второй был толст, небрит и монументален, как разожравшаяся свинья. Как свинья он и хрюкнул, когда мы вылетели из ниоткуда пред его очи. Хрюкнул довольно и, в общем, добродушно, что меня успокоило. Это не Лофт и убивать меня не собираются. По крайней мере, пока.

– По многим причинам. И первая из них – ты.

– Не думал, что я вам настолько нравлюсь, Ваше Величество.

Как всегда, от страха я начал наглеть.

– Ты вообще мне не нравишься, де Лантор, - отрезал король.
– Ты нахальный, самовлюбленный, трусливый, изнеженный мальчишка, к тому же вор и лжец. Но так уж вышло, что ты мне нужен.

То, что выкинуло нас не во дворец, я понял сразу. Очевидно, какая-то из летних резиденций короля. Не слишком тайная, но хорошо охраняемая. Умеренная роскошь, насколько вообще у короля роскошь может быть умеренной. Массивные шкафы темного дерева, умело расписанный потолок, изящные люстры под ним, картины на стенах. Обитые парчой кресла и диваны, легкий аромат благовоний. Сесть нам не предложили, так что мы с колдуньями бестолково переминались с ноги на ногу. Спеси, злорадно отметил я, пред королевскими очами в ведьмах изрядно поубавилось.

Впрочем, стоял и сам король, опершись задницей на дубовый стол, инкрустированный по углам каким-то тусклыми желтыми камнями. Один, я это понял сразу, вылетел из гнезда и валялся, ничем не закрепленный. Очень привлекательно валялся.

– Я не вор, Ваше Величество.

– Неважно, как ты это называешь, в тюрьме ты очутился именно за воровство. Но я готов простить твои преступления. Возможно. Шириам.

Старая карга у нас, значит, Шириам.

– Мне было видение, - слова сыпались из ее рта и шуршали, как сухой песок. – Когда Тьма опустится на мир, когда живые позавидуют мертвым, узник без отца и матери, что обрел нового отца, чьи уста источают ложь, что крадет без умысла и страдает без вины, остановит великую Империю и сохранит мир, пока тот не пал во Тьму к Шамору.

– Шириам - лучшая провидица, когда-либо состоявшая на королевской службе, - внушительно проговорил король.
– За историю Танаира и, возможно, всего мира. Если она что-то узрела, значит, так оно и есть. И мы не без оснований полагаем, что этот узник – ты.