— Спой это для меня, dolcezza (*сладкая, итал., прим. перев.). Он приподнял её бедра и вошёл в её влажность. — Живи своей мечтой так, как я живу своей.

Он перевернул её, лизнул и пососал её соски, когда вышел и снова скользнул внутрь, снова и снова, пока её прекрасный голос наполнял комнату. Она добралась до части о недостижимой звезде, а затем он провёл большим пальцем по её клитору и отправил на край. И они вместе упали обратно на простыни.

Глава 14

— Я так рад, что тебе лучше. — Грейс сжала руку Мантини. Впервые после стрельбы её отец смог сесть и говорить связно. Она бросилась в больницу сразу, как только одна из медсестёр позвонила ей и сообщила, что ему перестали давать обезболивающие из-за которого он был в седативном состоянии, и перевели его из отделения интенсивной терапии в отдельную палату на послеоперационном этаже.

— Похоже, у меня много незаконченных дел, — сказал отец, озабоченно нахмурив лоб. — Я решил, что достаточно отдохнул. Сегодня утром я уже разговаривал по телефону со своими капо и с Пьеро Форзани, который всё ещё скорбит о смерти своего сына. Расскажи мне, что происходит.

— Том пропал после стрельбы.

— Тела нет? — побледнел Мантини.

— Нет, папа. Я пыталась найти его. — Грейс рассказала ему обо всём, что произошло, а также об информации, которую Рокко дал ей прошлой ночью, не упоминая его по имени. Про то, что Тони нанял албанцев для охоты на Тома, её подозрения, что Тони и его команда были ответственны за стрельбу в «Карвелло», и усилия Нико по обеспечению его безопасности.

— Я в долгу перед Нико, — сказал отец. — Я как раз собирался позвонить ему, когда ты приехала. Я всё утро пытаюсь дозвониться до дона Гамболи, чтобы обсудить этот вопрос, но он не отвечает.

— А как насчёт его консильери Луиджи Кавалло?

— Ничего. — Мантини покачал головой. — Я звонил телохранителю дона Гамболи, его жене и брату, но они тоже не ответили. Я послал нескольких своих капо в Нью-Йорк посмотреть, что они смогут найти.

— Рокко сказал, что Нико тоже пытался связаться с ними, но безуспешно.

— Рокко?

— Да, Рокко Де Лукки. — Грейс с трудом сглотнула. — Он был в «Карвелло». Один из стрелков крикнул что-то о том, чтобы взять меня живой, и Рокко защитил меня.

Папа так сильно сжал её руку, что она подумала, что он сломает кость.

— Почему он был там?

— Я… — Она втянула губы. — Он пришёл повидаться со мной. Мы были в…

— Ты пригласила его?

— Нет, папа, но мы…

— Ты сказала ему, с кем мы встречаемся и где?

— Нет. — Грейс сцепила руки на коленях.

— Так он просто появился? — Папа приподнялся на кровати. — Когда ты ужинала со своей семьёй и друзьями семьи? Как он нашёл тебя?

Желудок Грейс скрутило узлом.

— Я не знаю. Я думаю, он последовал за мной.

— Он последовал за тобой. — Голос папы поднялся до крика. — Господи Иисусе. Он Де Лукки. Если он был там, значит, был замешан. У него, вероятно, был контракт на Тома и меня, и он привёл этих людей, чтобы убедиться, что работа выполнена.

— Нет. — Она отдёрнула руку. — Он стрелял в них. Он защищал нас, защищал тебя и Тома. Он перевернул стол и выстрелил одному из парней в грудь. Потом он вытащил меня оттуда и отвёз в безопасное место.

— Он убил человека, в которого стрелял?

— Нет. — На её лбу выступили капельки пота. — Рокко сказал, что на нём был жилет.

— Был ли кто-нибудь мёртв, когда вы уходили? — Папа фыркнул от смеха.

— Нет. — У Грейс пересохло во рту.

— Тогда это были его люди. Ты когда-нибудь слышала, чтобы Де Лукки оставил кого-нибудь в живых?

Она отодвинула свой стул от края его кровати и встала.

— Он оставил тебя в живых. И Том. И я. Он спас меня. И он помогал мне искать Тома.

— Помогал тебе, чтобы ты привела его к Тому, и он мог бы убить его, не сомневаюсь.

— Нет. Всё было совсем не так. — Грейс обхватила себя холодными руками. — Жена Нико и жена его заместителя помогли мне отследить телефон Тома до стоянки трейлеров. Появился Рокко с несколькими своими людьми и вошёл в трейлер. Я услышала выстрелы, и он вышел весь в крови. Он сказал, что внутри было трое албанцев, и он мог бы разговорить одного из них. Он принёс мне телефон Тома.

— Скорее всего, у них тоже был Том, — сказал папа. — Ты заходила внутрь? Ты сама посмотрела, был ли там Том? Ты видела этого албанца, который был готов поговорить? Ты с ним разговаривала?