— Ты знаешь латынь? — слегка удивилась фея.

— Знаю немного, — подняла глаза Лена. — Как-то неожиданно прозвучало: «Pro domo sua», ну я и перевела машинально. Это написано на кольце, да? Ваш девиз?

— Да. И если ты, надев кольцо Лесной Сестры, услышала его — ты тоже можешь стать одной из нас.

— Ну стану, допустим. И что? Мама квасить ведь не прекратит? И в школе как шпыняли, так и будут шпынять! Теперь вообще чуть ли не в уголовницы записали!

— Кстати, — вспомнил Алексей. — Что там у вас случилось в пятницу, что директриса аж маме твоей звонила? Спёрли небось что-то, и тебя подозревают?

— Хуже, — поморщилась девочка. — Веру Никитичну с лестницы толкнули, ну, математичку нашу. Голову сильно разбила и руку сломала в двух местах.

— И думают, что ты кого-то на это подговорила? Тогда понятно, почему Римму трясли на предмет того, с кем ты дружишь. А почему именно твоих друзей подозревают, а не тебя саму?

— Уже проболталась по пьяни? Ну да, потом мама у меня выпытывала. А я знаю? Мы с Данилой в это время на русише сидели. Да кто угодно мог, и не только из-за меня! — разозлилась Лена. — Трёх недель с начала года не прошло, а Никитишна эта не то что всех учеников достала — половина учителей от неё прячется уже! Просто с лестницы она полетела как раз после того, как надо мной на уроке издевалась.

— Post hoc ergo propter hoc[3]? — понимающе усмехнулась Даша.

— Вот-вот, так они всегда и рассуждают. А что, удобно, они же там власть, могут подозревать и обвинять кого хотят, и ничего им за это не будет!

— Только скорее уж не «кого хотят», а «кого удобнее», — уточнила фея. — Ты для них — самая удобная жертва, вот и пристали. А что вы не поделили с этой Никитишной?

— Да её хлебом не корми — дай поиздеваться над кем-то, самоутвердиться за чужой счёт. Всем оценки режет и дураками обзывает, а сама-то! На каждом уроке ошибается!

— А тебе, я так понимаю, сказала какую-то эксклюзивную гадость?

— Ага. Орала, что никогда больше тройки не поставит и что меня скоро в бордель для извращенцев продадут, и там уж сделают покорной, а то волю взяла — Так Со Старшими Говорить[4], — последние слова девочка передразнивающе выделила. — А я даже голос не повышала! И никому потом не рассказывала. Ну да, не жалко мне эту гадину, но чтобы бить или спускать с лестницы? Не хочу никому зла!

— Нда… — оскалился Алексей. — Если орала, то это мог слышать кто угодно, а ведь среди учителей тоже нормальные люди бывают. Сучьи тётки! Мужика за такое выперли бы с волчьим билетом, да ещё и под статью могли бы подвести, а бабью всё с рук сходит!

— На сей раз, как видишь, не сошло. Только не надо про учителей так хорошо… то есть так плохо думать, — ухмыльнулась Лена. — Каста же! Из-за ревности или ещё какого междусобойчика — да, могли бы так разобраться, но за соплячку какую-то, которых «вас много, а я одна», бить своего?

«И такое бывает!» — Даша отвернулась, чтобы девочка не видела её непроизвольной усмешки. А Лена подвела итог:

— Ну как? Нужна вам такая фея? Будущая заключённая в колонии для малолеток и будущая шлюха в борделе для извращенцев?

— Да, нужна! — гневно вскинулась Лесная Сестра. — Только не «нам», а — людям! И будущая пациентка психушки была нужна, и будущая многодетная юдольщица, и будущая зашуганная «мать-одноночка» из бабьей ямы… А ты уже сейчас сильнее духом, чем любая из нас, и если станешь феей, то — великой! Решайся!

— Решайся! — поддержал и Алексей. — Мне они уже помогли, а тебе фея предлагает даже не какой-то там принцессой стать, а своей ученицей! Да авторы средневековых сказок и помыслить не могли на такое замахнуться, для них предел мечтаний — корона какого-нибудь сраного герцогства! Смешно для русского человека, согласись?

— Я согласна, — через полминуты тяжело уронила Лена. — Что нужно сделать?

— Прежде всего — воссоздать мир твоей мамы, — деловито изложила Даша. — Просто вывести из запоя в казённом наркодиспансере — недостаточно, алкоголь должен потерять привлекательность для неё, понимаешь? Как думаешь, согласится она на лечение в хорошей клинике? Разумеется, без всяких официальных диагнозов. Да, насчёт денег не беспокойся, всё оплатим.

— Не знаю, — буркнула девочка. — Сами с ней поговорите.

— Непременно, и уже сегодня! Потом, понятно, привести в порядок твоё лицо…

— Вот не надо сказок, хоть ты и фея! — глаза Лены были воплощённой вселенской тоской. — Невозможно полностью убрать такие шрамы, и женский алкоголизм не лечится, что я, не знаю? Да и пофиг, привыкла уже!

— А вот и нет! — лукаво улыбнулась Лесная Сестра. — У нас вся эта гадость постепенно сходит, по себе знаю. И никаких «привыкла», мы же феи, мы не должны отпугивать тех, кому хотим помочь. Да, святой и так бы не отшатнулся, но обычные-то люди хоть и хорошие, но не святые, согласись?