– В том кустарнике, - Шама указал рукой на густые заросли кустов среди берёз, не далее чем в ста метрах.

– Так пошли, - сморщил лоб танкист.

– Ждите здесь, я подъеду, - улыбнулся шаман и ушёл к стоянке.

– Как он сюда заехал?
– Егор огляделся по сторонам.

Деревья здесь были посажены рукотворно, ровные ряды берёз росли параллельно друг другу. Теоретически на небольшой машине между ними проехать можно было, но только с достаточно высоким клиренсом. Легковушка не пройдёт, «Джип» не пролезет. Мельников с интересом смотрел на кустарник, гадая, что за транспорт там припрятан.

В кустах забухтел двигатель и через мгновенье, ломая хрупкие ветки, выехал Шама на «ЛуАЗе».

Не глуша двигатель, он вышел из машины, встал рядом и широко улыбаясь, указал двумя руками на машину:

– Вот!

– Издеваешься, - захохотал Парфён, - это же "Луноход"! Где ты его вообще откапал! Из какого музея этот раритет!

– Зачем в музее? В гараже, - невозмутимо ответил Шама. Он с нескрываемой лаской погладил крыло машины, - это отца машина.

– Это он велел тебе её здесь припрятать?

– Ага.

Егор обошёл «ЛуАЗ», поднял в верхнюю часть задней двери и скинул сумку в багажный отсек.

– Давайте грузиться да поедем уже, - буркнул он.

Загрузились. За руль сел Парфён. Шама отказался вести отцовский автомобиль, сославшись на то, что вождение машины - это не его конёк. Егор с Тоней теснились на заднем сидении.

– Давай вперёд, в поле дорога есть, она посадку пересекает, по ней до шоссе доберёмся, - указал шаман Парфёну.

– Банка консервная, а не машина, - пробубнил Мельников.

– Э, нет, дружище, - возразил танкист, - Ты просто не в теме. Это самый настоящий вездеход!

Он перекинул рычаг переключения скоростей, и машина послушно поехала по кочкам и мелким кустам. На полевой дороге машина уже шла мягче, а как выскочили на шоссе "Луноход" и вовсе перестало трясти, машина пошла ровно и уверенно.

– Комфорта конечно минимум, но лучше, чем пешком, - подбадривал Шама, хотя никто и не возмущался.

– Сколько нам ехать на этом чудесном авто?
– спросил Егор, он не очень уютно себя чувствовал на заднем сидении маленького вездехода.

– При хорошем раскладе, думаю пару дней, - предположил Парфён.

– Нет, быстрее можно, - возразил Шама, немного подумав, - можно ехать напрямую, минуя города. Прямо по полям. Машина везде пройдёт.

Краснодарский край. Прибрежное. Усадьба профессора Митника

Травкину повезло. Он преодолел путь, от «Радужного» до «Прибрежного», без атак и нападений серых чудовищ. Всё благодаря тому, что он выехал, когда Эммы только начинали переделывать организмы людей под себя, превращаясь в злобных тварей.

Митника в усадьбе не было, но старый учёный надеялся, что Травкин приедет. Калитка в массивных металлических воротах была не заперта, как собственно и парадная хозяйского дома. На маленьком столике в светлой прихожей Максим Геннадьевич обнаружил конверт с письмом адресованный ему со следующим текстом:

«Макс, друг мой!

То, что ты читаешь эти стоки, означает, что голос разума тебе ещё не отказал, и ты послушал моего совета прибыть в «Прибрежный» незамедлительно.

Моя усадьба в полном твоём распоряжении. Разберёшься что где сам, это не сложно.

Теперь о важном. Умоляю тебя, всеми святыми, никого не впускай в лабораторию. Там в клетке тебя будет ждать сюрприз. Изучай и береги этот экземпляр, он мне дорог. Но будь аккуратен, пока не поймёшь до конца, с чем мы столкнулись. Боюсь, сбылись именно твои самые невероятные и ужасные прогнозы.

Меня, к сожалению, на месте не будет. Печально, что мы не увидимся как прежде, но время диктует свои условия. Выходит так, что условий сейчас всё больше, а времени всё меньше. Думаю, что и сами условия будут только жёстче.

То с чем столкнулись человечество прекрасно с научной точки зрения и ужасно с точки зрения выживания нашей цивилизации. В решении этой задачки очень много неизвестных, так что окончательный ответ мы узнаем не скоро. Если вообще успеем узнаем, а не исчезнем, как когда-то исчезли другие виды населявшие нашу планету. Работай. Лаборатория в полном твоём распоряжении.

Мне же мой друг придётся исчезнуть. Такова судьба. Судьба учёного.

Твой вечный верный друг, и коллега Митник.».

К тому времени у Максима Геннадьевича уже рассеялись последние сомнения о природе появления монстров.