Тётя осеклась и закрыла рот, хотя я уверена, до этого ей много чего сказать хотелось.

— Почему? — настойчиво попросила я.

— Она не должна была рожать, — наконец начала она. — Не должна! Ей нужно было сделать аборт. Ей врачи так и сказали! Что просто не всем суждено стать матерями. Это ты её убила, Ассоль! После беременности от неё одна лишь тень осталась, и та угасала день ото дня! Ты её убила, ты меня без сестры оставила…

Дверь на кухню распахнулась.

— Не слушай её, — приказал Вадим. — Она несёт бред.

— Бред, — всхлипнула тётя. — Бред!

А затем…расхохоталась.

— У вас есть час, чтобы собрать свои вещи и покинуть квартиру, — покачал глядя на её истерику головой Вадим. — Иначе мы будем вынуждены выселить вас.

Я коснулась его рукава, останавливая.

— Пусть живёт, — шёпотом попросила я. — Пусть живёт… если там хватит денег, я куплю новое жилье… пусть живёт, она меня вырастила.

Я снова собирала вещи. Без прошлого энтузиазма, когда мне казалось, что весь мир лежит у моих ног. Теперь иллюзий стало куда меньше. Но теперь я точно уже не смогу жить с тётей под одной крышей.

— Фотографии, — сказала, словно выплюнула тётя, и бросила мне папку.

Та некрасиво плюхнулась на пол, я бережно подобрала. Папка была бесценна. Посмотрю я её потом, не здесь. Сложила в сумку. Снова вышла из дома с сумками, снова в никуда.

— Жилье тебе подберут в ближайшие дни и это будет чистая продажа, — я кивнула, и он добавил. — Всё будет хорошо.

Я ему не верила.

Вадим

Она сидела в моей машине, притихшая и полностью погруженная в себя. А я вдруг понял — сейчас я несу за неё ответственность. Я сам все это затеял, перевернул её жизнь с ног на голову, а теперь это двадцатитрехлетнее дитя полностью на моей совести. От этой мысли словно ушатом холодной воды обдало — меньше всего мне было нужно нести за кого-то ответственность.

Она сидела в машине, молчала, мои руки на руле, но машина не трогается с места. Я просто не знаю, куда ехать. Окей, можно до ближайшего нормального отеля. Время позднее, но приличный номер найдётся. Но я смотрю на Асю и блин. Привести её в отель и оставить? Да блять, это как щенка бросить новорождённого в мусорку. Она не в том состоянии. Остаться с ней? Я знаю, чем это закончится.

И машина наконец трогается. Я не давлю на газ, словно оттягивая время, и чёрный автомобиль неспеша крадётся шурша шинами по сухому асфальту. Шлагбаум открывается, мы въезжаем на подземную парковку, останавливаемся, я обхожу машину, открывая Асе дверь и только тогда она выходит из своего транса.

— Приехали, — говорю я.

— Куда? — поднимает глаза она.

— Ко мне домой. Поживешь, пока тебе не подберут квартиру. Думаю, это будет быстро.

Ася смотрит на меня с опаской, но кивает. Всю дорогу глазеет по сторонам, даже в лифте. В мою квартиру входит после некоторого промедления.

— Я буду тебе мешать.

— Здесь много места.

Отвожу её к одной из спален, которые никогда не использовались. Заказываю нам ужин, принимаю душ. Всё время думаю о том, что в моей квартире другой человек. Женщина. Ася. Курю, завернувшись в длинный банный халат. Мне кажется, стоит только выйти в коридор, как я непременно столкнусь с Асей нос к носу.

С пункта охраны приходит сообщение о том, что прибыл мой ужин. Выхожу его встретить, отпираю дверь, в квартире пусто. Прислушиваюсь. Быть может она плачет? Эта мысль доставляет мне смутное беспокойство.

Оставляю боксы с едой на кухне, иду к комнате Аси. Чуть приоткрываю дверь — не заперто. Из ванной доносится шум воды. Она тоже пытается смыть с себя этот день.

Представляю её голой и мокрой под струями воды. Тёмные волосы от воды совсем почернели, потяжелели, змеящимися прядями прилипли к коже. По коже — мурашки.

В моем воображении Ася сидит на дне ванны прикрывшись коленями. Я бы… я бы толкнул её на спину, как тогда. Заставил раздвинуть ноги. Я так чётко ощутил её вкус во рту, что в горле пересохло, сердце забилось, как бешеное, а халат в районе паха явственно приподнялся.

Шум воды прекратился резко и обрушилась тишина. Я понял, что сейчас она выйдет из ванной и буквально сбежал с места преступления, чтобы не быть пойманным.

— Мне это не нужно, — сказал я. — Ты же знаешь. Это слишком сладко. Чертовски. Настолько, что есть риск завязнуть навсегда и в теле этой девочки, и в её проблемах.

Едим мы молча. У Аси красные глаза и красный кончик носа. Точно ревела. Но движения её спокойны и размеренны. Она думает. О чем она думает? Так хочется знать, что отдал бы половину своего долбанного королевства.