— Нет, — категорично ответила она.

— Если сядешь сама, просто довезу до дома, поговорив. Если нет, то сзади в машине у меня четверо парней, они тебя усадят сами, но боюсь это будет больно и неприятно.

Никаких парней с собой у меня не имелось — ещё не хватало таскать их на разговор с бабой. Но Анна внимательно посмотрела на поток машин и похоже поверила. Села.

— Что вам нужно?

— Мне нужна Ася.

— Спермотоксикоз?

Я утомленно закатил глаза. Ася была мудрее и спокойнее.

— Она нужна мне и я её найду. Но ты можешь облегчить мне труд.

Я бросил ей на колени несколько купюр. Все они продажные. Вот и эта — задумалась.

— Ася не хочет вас видеть. Но…завтра в три часа мы пойдём в одно место… я скажу вам, поймаете нас по дороге.

Я даже немного разочаровался тем, как быстро она сдалась. И деньги взяла, не стала кидать мне в лицо оскорбленно. Что за молодёжь? Никаких идеалов…

Как бы там ни было, на следующий день, не доходя до трех, я сидел в машине где мне велели. Пятачок между супермаркетом и аптекой — идеально. Курил одну за другой, ждал. Не думал даже, что я скажу ей, был уверен — согласится.

Сначала я увидел Анну. Её легко было узнать, те же очки, та же коса. А вот девушка рядом с ней…я смотрел за её спину, ожидая появления Аси. И потом только понял, что это Ася и есть.

Она не могла быть ею. Ася выглядела невинным мышонком, но от неё веяло сексуальностью. Провокационные шорты и юбки, длинные ноги, точеные плечи, лямка сползает, обнажая уголок бюстгальтера…

На этой девушке тоже была юбка. Мешком. До колен. На ногах купленные несколько лет назад сандалии. Где нибудь на рынке купленные. Сверху рубашка. Такая огромная, что никакого бюстгальтера и точеных плеч. Волосы связаны в пучок. На глазах тёмные очки купленные на том же рынке, что и сандалии. А ещё она похудела, ужасно похудела.

Я вышел из машины и остановился на их пути.

— Ася?

В моём голосе был именно вопрос. С трудом верилось, что это и есть та Ася, что с такой ленивой негой голая лежала у моих ног.

Я не видел её глаз, я не мог угадать, что она думает, но Ася вдруг побледнела, хотя куда ещё сильнее, и резко остановилась, готовая сорваться и убежать от меня в любой момент.

Ася

Я смотрела на него и видела в глазах жалостливую брезгливость. Наверное, я бы все на свете отдала, чтобы этого момента не было. Да, в моей жизни Вадима Князева больше не было, но я хотя бы осталась в его памяти красивой. Смешно, но это этого было легче.

Теперь и этого не было. Он видит меня такой, какая я есть. Ася синий чулок. Затюканная, боящаяся жизни, самой себя и своих желаний тоже. В некрасивой одежде. С тоской в глазах.

Перевела взгляд на Аньку. Это она. Кто ещё мог знать, что я сегодня иду в полицию? Только она, никто больше.

— Спасибо, — сказала я ей. Потом повернулась к Вадиму. — Я не хочу тебя видеть. Никогда.

Такое искреннее удивление на его лице, что вдруг смеяться хочется.

— За что ты меня ненавидишь? — спросил он.

Ему не понять. Он играл честно, по правилам. Все, что он обещал он исполнил, и правда, какие могут быть претензии. Только оказалось, что правила эти были написаны матерыми мужиками для таких же матерых мужиков. По их правилам сложно играть наивным девочкам.

— У меня нет ненависти к тебе, — честно сказала я. — Правда нет, совсем. Я даже благодарность испытываю. За все, что ты мне дал, чему научил, что показал. Спасибо.

— Тогда в чем, черт побери, дело?

— Я просто хочу, чтобы тебя больше не было в моей жизни.

Круто развернулась и пошла прочь. Полиция подождёт, они все равно ни хрена не найдут, да и пытаться не будут, им зарплату за человеко-часы платят.

— Стой, — велел Вадим догоняя меня и резким рывком останавливая за руку.

Это он зря. Рубашке было лет шесть точно, я её после выпуска из школы купила. И прослужила бы она мне ещё столько же, если бы не мужской напор. Раздался треск разрываемой ткани, она пошла по шву, демонстрируя миру моё худое белое плечо.

Да и плевать, вдруг решила я. Хуже же не будет. Просто ничего не может быть хуже.

— Что тебе от меня нужно?

— Мне нужна твоя помощь. Ты могла бы притвориться моей…невестой? Мне нужно заключить важную сделку.

Я начинаю смеяться, яростно и истерично.

— Ты меня видишь? Да, ты впервые видишь меня такой, какая я есть. Без чужих шмоток. Без одолженной помады. Какая из меня невеста? Была Ася и закончилась. Прощай.

Он говорил что-то, но все слова сливались для меня в единое что-то, непонятное, но делающее больно. Я на него смотрю, а в глазах его уже не жалость. Злость. Так даже лучше, так легче.