— Сюда иди. Какая, нахер, работа? Скажи, что заболела.

— Так нельзя. Мне за работу деньги платят.

— Сколько?

— Двадцать две тысячи.

Вадим рассмеялся так, что мне обидно стало. Мне моих денег вполне хватало бы, если бы большую часть не забирала тётя. Она забирала на продукты, на оплату коммунальных расходов и прочее, в таком же духе. И все крупные покупки вроде одежды мне приходилось согласовывать с ней.

Тётя, черт. Я мысленно прикинула её график работы — скоро она пойдёт с ночной смены. Если она и правда меня ищет, то на работу заглянет первым делом. Я не готова с ней встречаться. Не готова к сцене, которую она устроит.

— Пятьдесят тысяч в день, за каждый пропущенный рабочий.

Мне снова стало обидно. Он что, считает, что все можно купить?

— Я останусь с вами, но не из-за денег. Оставьте их себе.

Кажется, он не поверил. Я наскоро написала сообщение коллеге о том, что простудилась. Я вовсе не была незаменимым сотрудником, они справятся без меня. А вот как и где потом больничный брать я понятия не имела. Премии меня лишат точно.

Сняла сарафан и снова каждым миллиметров тела ощутила свою наготу и взгляд Вадима. Скорее нырнула под спасительный покров одеяла, и меня сразу обволокло теплом.

— Холодная, — шепнул Вадим в мою шею, вызывая мурашки. — Сейчас согрею. Уже больше суток прошло, думаю можно…

Прижал к своему паху ягодицами и я ощутила напряжённый член. Я ожидала боли, но на прикосновения Вадима моё тело всегда реагировало соответственно — я мокла. Правда теперь уже не так стыдилась этого, люди всему привыкают.

Но тем не менее, когда на смену пальцам Вадима пришла головка члена, я напряглась. Воспоминания о боли были слишком свежи.

— Расслабься, — посоветовал Вадим. — Так будет легче.

— Ну да, легко вам говорить, в вас же не суют огромный…аах…

Вадим тихо рассмеялся, а его член уже входил в меня. Боли не было. Скорее дискомфорт. Я чувствовала, как ему там тесно, но уже могла сама подстраиваться под темп его движений. Я не думала в ожидании, когда же это закончится. Не было слез. И когда кончил Вадим я снова почувствовала свою власть над ним.

— Теперь давай спать, — сказал он. — Прямо до полудня.

— А когда вы уедете на работу, что я буду делать?

— Я смогу большую часть работы проделать прямо из номера.

— А я?

— А ты свернешься рядом клубочком и будешь лежать, как большая, грациозная, но ленивая кошка.

Я уже проваливалась в сон. Праздный образ жизни так быстро меня менял, что становилось страшно. Раньше мне было сложно долго спать по утрам и я искренне считала себя жаворонком.

А теперь же… уютный номер. Удобная постель. Тёплое, лёгкое одеяло. Вадим рядом. Он ещё не спит, его рука гуляет по голому моему животу, иногда поднимаясь на груди, и чуть стискивая её, словно взвешивая на ладони. Мне даже неловко стало, что моя грудь не такая большая, как у девушек с обложек. Все же, за два миллиона, он мог ожидать большего.

— Вадим? — спросила я.

— Что? — сонно отозвался он.

— А я буду испытывать во время секса тоже, что и от ваших пальцев и губ?

— Обаятельно, мы над этим поработаем. — Уткнулся мне лицом между лопаток. Легонько поцеловал. — Спи. Мы поздно легли. Большие деньги для того и нужны, чтобы позволять себе спать до полудня всякий раз, когда хочется.

А я понимала только одно — большие деньги меня портят. Я уже поругалась с самым близким мне человеком, прогуливаю работу, и даже гуляла без трусов. Но тем не менее, сон был так сладок…

Вадим

Время с ней тянулось как в тумане. Вроде медленно и тягуче, как нуга, а с другой стороны — мимолетно. Все было невзаправду. Я первый раз столкнулся с тем, что не хочу идти в офис. Работал я всегда с удовольствием, с полной отдачей, а сейчас…

Проснёшься утром, она спит. Так сладко. И чутко, я знаю, чуть что — проснётся. И из под одеяла не хочется вылазить. Хочется будить её, но другим способом. Так, чтобы сонно изгибалась под моими руками. Стонала тихо, но так пробирающе. До самых печенок. Она сама, девчонка эта, не подозревала, насколько была страстной. Я просто нашел клад.

А потом, после секса, засыпать. Просыпаться ближе к полудню, заказывать еду в номер. Есть на кровати, смеясь и просыпая крошки, которые потом мешать будут, сколько постель не тряси. Лениво пить вино вечером на лоджии. И трахаться, трахаться, словно пытаясь натрахаться впрок, на весь остаток жизни.

Днём я работал. Не так полноценно, как мог бы в офисе. Куча вопросов утекало мимо меня, тогда я думал — потом. Когда эта неделя будет позади, когда опьянение моей Белоснежкой и её телом пройдёт. Я все сделаю, но сейчас…