— Арина, может скорую?

Она ему не ответила. Держась рукой за стенку, зашла в комнату и закрылась на ключ. Рухнула на кровать и, уткнувшись в подушку, зарыдала.

Если бы Арина не послушала лживые заверения идиота-врача! Если бы смогла справиться с гнетущим ее страхом перед неожиданным материнством, а не выбрала бы сбежать в работу от пугающей ее до чертиков предстоящей ответственности! Если бы она отказалась выходить на сцену, их ребенку было бы целых девять лет…

Она бы пела своему малышу нежные колыбельные, скупила бы все самые красивые погремушки, а ещё ту деревянную лошадку с зеленым бантиком, которую увидела в небольшом детском магазинчике, забежав туда между репетициями. Потом, учила бы его делать первые шаги под весёлую старую песенку, которую Арина знала наизусть, но никогда не пела со своей матерью:

Топ, топ, топает малыш.

С мамой по дорожке — милый стриж!

Он бы держал её за ручку и смешно перебирал пухленькими ножками, а его кудри разлетались бы по ветру, щекоча румяные щечки. Она обязательно разрешала бы ему объедаться шоколадом, смотреть допоздна мультики, не ругала бы, если бы он вдруг стал чавкать за столом, даже научила бы плеваться из трубочки в воробьев, как делают самые отъявленные забияки. Она подарила бы ему щенка, обязательно коричневого ушастого ретривера, потому что собаки этой породы добрые и верные. Арина бы все ему подарила… Если бы…

Сейчас он мог бы пойти в третий класс, решал бы уравнения, писал скучные диктанты на уроках русского языка, смеялся над «Денискиными рассказами» В.Ю. Драгунского, гонял бы с дворовыми мальчишками в мяч, а возможно играл бы даже на скрипке!

Милый девятилетний стриж мог бы зваться богатырским именем Никита… Если бы…

Арина проснулась к полудню. Голова адски раскалывалась, а веки опухли от пролитых слез. Кто-то нещадно звонил в дверь. От резкого звука ее мигрень усилилась. Она натянула халат и поплелась открывать.

— Уже половина первого, а ты еще спишь?! — раздался возмущенный скрипучий голос ее “обожаемой” свекрови. Пожилая Лидия Георгиевна не могла не читать нотации окружающим, а уж Арине сам Бог велел! Двух непохожих друг на друга женщин связывали только две вещи: любовь к Саше и ненависть друг к другу. Арина хмыкнула себе под нос, подумав, что ни то, ни другое отчего-то было не убиваемым.

— Какой матерью ты станешь, если спишь до полудня?! — Лидия Георгиевна как всегда бесцеремонно валилась в квартиру, когда ее никто не ждал. Что общего между ее поздним подъемом и предстоящим материнством, Арина так и не поняла.

— Спасибо за поздравления насчет моей беременности, — съязвила она, но свекровь уже пошла в яростное наступление.

— Уму непостижимо! В холодильнике пусто! — Лидия Георгиевна всегда наведывалась к ним домой, словно инспектор государственной налоговой проверки. Она нагло шарила в ее холодильнике, шкафчиках, беспардонно отчитывала невестку, если считала, что вещь лежит не там где ей положено, даже если это личная вещь самой Арины. В общем, всеми силами Лидия Георгиевна пыталась показать нерадивой жене сына, что хозяйка из нее никудышная.

— Домработница придет позже, — она попыталась в очередной раз оправдаться, но свекровь было не остановить.

— А сама для чего? Докатилась! Уже лень в магазин сходить. Арина, какая из тебя выйдет мать, если даже жена из тебя… прости меня, Господи…

— Лидия Георгиевна, вы зачем пришли? — тихо спросила Арина, стоя перед ней как школьница на экзамене. Пульсирующая боль усиливалась, глаза резало от дневного света, а громкий голос свекрови бил по ушам и нервировал со страшной силой.

— Домработница! А ребенка тоже домработница воспитывать будет? — возмущалась свекровь, заваривая себе чай. — Почему, скажите на милость, от Сашеньки не забеременела Олеся?! Такая милая, славная женщина. Прекрасная хозяйка, мать из нее бы получилась отменная. Куда смотрел мой сын?!

— Лидия Георгиевна, — усилием воли заставив себя собраться, Арина повысила голос. — Со всем уважением, но идите-ка вы на х*й!

— Что?! — возмутилась оскорбленная свекровь. — Да как ты смеешь…

— Смею и прошу вас покинуть мою квартиру немедленно, — сказала Арина, прошла в коридор и открыла настежь входную дверь.

— Это дом моего сына! Ты не имеешь права…

— Ваш сын переписал квартиру на меня, а значит, я — хозяйка этой собственности. И я никому больше не позволю незвано приходить ко мне домой, оскорблять и отчитывать как пятилетнюю. Мы с Сашей разводимся, а значит вы мне теперь НИКТО. Поэтому, прошу вас, освободите помещение!

— Да ты… ты…

— Лидия Георгиевна, мне полицию вызвать, чтобы она вас выпроводила? — отрезала Арина, и покрасневшей от нахальства наглой невестки Лидии Георгиевне пришлось удалиться. Ох, с каким удовольствием Арина захлопнула за ней дверь! Она тринадцать лет мечтала о том, чтобы заткнуть чертову старуху. Саша никогда не вступался за жену. Он предпочитал сохранять швейцарский нейтралитет и постоянно отмахивался, когда Арина пыталась указать на то, что Лидия Георгиевна перегибает палку. У Саши на все был один ответ: “она моя мать”. Арина долгие годы терпела отвратительные вещи, которые свекровь ей высказывала. Но сегодня настал конец… У Арины даже мигрень прошла после того, как она выставила несравненную в своих жестких и никому не нужных комментариях свекровь.