— Аверин, — начала она, придав своему голосу органичную драматичность, когда услышала его усталое “алло”. — Если тебе не хватило мужества сказать мне в лицо, что тебе не нужен ребенок от меня, надо было послать чертово смс!

— О чем ты говоришь?

— Твоя повариха беременна. Ты не знал? — спросила она, срывающимся голосом, уже практически рыдая во весь свой актерский потенциал.

— Бред, Олеся не может быть беременной, — опешил Саша на другом конце провода.

— Совсем недавно ты утверждал то же самое обо мне! Знаешь, мне совершенно безразлично, скольких ребятишек вы понаделаете. Но не смей подсылать ко мне свою повариху с предложением сделать аборт! — для Арины важно было не переборщить с “праведным гневом”. Как истинная актриса, она знала, что лучше слегка не додать публике эмоций, чем переигрывать. Тем более Аверин всегда был слишком чувствительным к фальши.

— Что?! Она была у тебя?! Что она тебе наговорила? — разгневанный голос Аверина прогремел на другом конце трубки настолько сильно, что ей пришлось даже отодвинуть от себя мобильный телефон, чтобы не оглохнуть.

— Если тебе не нужен мой ребенок, то пиши отказ от родительских прав, — всхлипнула Арина, выдавив из себя еще несколько “горючих” слез. — Я воспитаю его сама, а малышу скажу, что его папа — космонавт!

— Арина, что ты несешь?! Какой космонавт? Я не посылал ее к тебе и…

— Аборт, Аверин?! — она была беспощадна. — Вы предлагаете мне сделать аборт?! Я согласилась на все ваши условия, подписала все документы. Слова поперек не сказала! Вам этого мало?! Вам еще моего ребенка убить надо?! Это так жестоко, так низко! — для пущей убедительности она немного шмыгнула носиком, совсем чуть-чуть, для органичности образа оскорбленной и униженной жены.

— Арина, я в жизни такого не предлагал, — опешил Аверин. — Господи…

— Нет, если ты настаиваешь и тебе так ненавистна сама мысль о моем ребенке…

— Арина, ты с ума сошла?! — рявкнул Аверин. — Только попробуй что-то с ним сделать, и я клянусь тебе…

— Мне очень больно, Саша. Я от тебя такого не ожидала. Я не могу сейчас говорить, у меня токсикоз, — с ноткой легкой капризности Арина положила трубку и, победоносно улыбаясь, вытерла театральные слезы. Эх, отчего же режиссеры были настолько слепы?! Да она же превосходная актриса! Разыграно шедеврально! И главное, Арина нисколечко не приврала. Ох, не с той женщиной связалась Олеся Полякова! Судя по разгневанному голосу Аверина, повариху не ожидало ничего хорошего.

— Не волнуйся, ласточка, — Арина погладила себя по животу, — Мама не даст тебя в обиду!

Аверин был в ярости. Зайдя в квартиру Олеси, он прямиком направился на кухню. Она как всегда встречала его с проклятым горячим ужином. Ему вдруг захотелось одним махом перевернуть к чертовой матери ее идеально накрытый стол.

— Поехали, — рявкнул он с порога.

— Куда?

— В больницу. На УЗИ. Узнаем, на каком ты месяце. Я оказывается стану гордым отцом сразу двоих детей! — Аверин еле сдерживался, чтобы не обрушиться на нее благим матом. Такого откровенного вранья и лицемерия не позволяла себе даже на все готовая Арина! Манипулировать его желанием стать отцом даже для жены было слишком подло и низко, а от Олеси он вовсе не ожидал подобного.

— Саша, я… — побледнела Олеся. — Срок еще очень небольшой и я не уверена, что ультразвуковое обследование выявит…

— Твою ложь? Думаю, выявит, — хмыкнул он. В этот момент Александр вдруг понял, что эта женщина, несмотря на все свое показное понимание, совершенно его не уважает. Они не спали вместе уже больше месяца, а ранее их секс всегда был защищенным. Саша осознал, что по большому счету, он ей не нужен. Олесю больше привлекала идея самого замужества, так как ее биологические часы нещадно тикали. А сам Аверин лишь подходил ей по всем требованиям, предъявленным к «гордому» статусу мужа. Еще для одной женщины он являлся всего лишь инструментом неплохо устроить свою личную жизнь.

— Саша, у меня действительно задержка. И я…

— Ты меня за идиота держишь, Олеся? Ты на таблетках сидишь.

— Саша, как медицинский работник, я тебе говорю, что редко, но такое случается, что даже на препаратах есть шанс забеременеть.

— Отлично, значит собирайся. Поедем, проверим наши шансы.

— Саша, уже поздно и клиника закрыта…

— Для меня откроют. Я жду тебя внизу, — отрезал Аверин и вышел из квартиры, хлопнув дверью. Почему каждая женщина в его жизни пытается им манипулировать? Зачем врать-то? Словно все вокруг сговорились и пытаются сделать из него круглого придурка. Аверин наворачивал круги вокруг машины, тщетно пытаясь успокоиться. Заплаканная Олеся пришла с повинной лишь спустя тридцать минут. Хорошо, а то он бы не избежал обвинений в убийстве сожительницы за наглую ложь.

— Саша, прости меня. Я недавно только слезла с противозачаточных, и скорее всего у меня сбился цикл и я решила…

— Ты наврала, Олеся! — возмутился Аверин. — Ты смотрела мне в глаза и врала! Медицинский работник, как же! Ты на что рассчитывала?! Что по-тихому перестанешь пить таблетки, забеременеешь, а я потом уже от тебя никуда не денусь?! Так что ли?

— Нет, Саша, я просто… я хотела семью. С тобой. И ребенка.

— Поэтому, не обсудив со мной, перестала пить противозачаточные, хотя в связи с беременностью моей жены, я сейчас совершенно не готов на второго.