Изнутри ГАУ очаровывал ещё больше.

Не верилось, что мне выпала честь прикоснуться к величайшему памятнику культуры, который сохранил в себе долгую историю человечества. Я зависла в холле и разглядывала старые стены, давящие округлые потолки, двери с окантовкой прошлого века, деревянный пол. Моя мечта.

— А можно как-то пройти-то, а?! — выдернул меня из грёз раздражённый голос одного из студентов.

Я вернулась в атмосферу сонного мельтешения и отчаянных попыток первокурсников найти нужную аудиторию.

Пришлось растеряно потыкаться по разным этажам и дверям, прежде, чем личный кабинет перестал тупить и корректно отобразил карту здания. Естественно, на свою первую лекцию я опаздывала.

Запыхавшись, налетела на огромную дверь, толкнула её вперёд, ввалилась внутрь под удивлённые взгляды собравшихся слушателей. Сконфужено сжалась, повернулась к кафедре, открыла рот, чтобы извиниться перед преподавателем. Но слова застряли в горле.

С высоты преподавательского помоста на меня смотрел Эван.

Я парализовано застыла.

Он не двигался.

Мы поражённо не могли отвести взгляда друг от друга.

— Ваша фамилия? — Он преодолел ступор первым. Конечно же.

— Шэдли, — просипела в ответ.

— Вынужден внести вас в список опоздавших. Мисс Шэдли. Займите свободное место.

На трясущихся ногах я доковыляла до единственного незанятого места — в первом ряду, естественно, никому же не хотелось сидеть так близко к преподавателю.

Я тихонько выложила старенький планшет и быстро сфотографировала информацию с огромного учебного экрана. Затем раскрыла блокнот, щёлкнула ручкой и приготовилась записывать по-старинке, как всегда это делала в колледже.

— Ладно, вернёмся к артефактике, — мелодично продолжил выступление Эван. — Поговорим сегодня, что это за наука, зачем она нужна, и кому точно не стоит продолжать обучение.

Я ласкала, облизывала и обнимала его мимолетными, осторожными взглядами. Так хотелось прикоснуться к его голубоватого оттенка костюму, идеальным швам, аккуратным манжетам, вдохнуть его уникальный аромат парфюма, который я больше ни у кого не чувствовала.

— Артефактика — это сложная наука. Она не подходит фанатикам. Не подходит тем, кто пришёл в неё ради пафосных благородных целей. Если вы пришли сюда, чтобы излечить все болезни мира, то лучше забирайте документы.

Картинка руководителя, каким я запомнила его со времен стажировки, рассыпалась мелкими осколками непонимания и разочарования.

Я дерзко вскинула руку.

Эван вперил в меня холодный взгляд, но на мою немую просьбу никак не отреагировал, продолжив напор:

— Если вам кажется, что вы всесильны, запомните: вам кажется. Если думаете, что вправе решать, кому носить артефакты, а кому нет, запомните: ни у одного человека нет такого права. Вы не Боги.

Я упрямо тянула руку.

Эван делал вид, что не замечает этого.

— Если вы думаете, что родились с даром артефактника и теперь вам необязательно учиться, то знайте: вы не думаете. Вы тупите. Повторяю, в таком случае вам лучше забрать документы.

Девушка рядом со мной тоже подняла руку. Эван кивнул в её сторону, разрешая задать вопрос.

— Но разве не осознание своего призвания даёт мотивацию?

— Мотивацию даёт понимание, ради чего вы работаете.

Я злобно вскочила с места и эмоционально высказала и своё непонимание:

— То есть артефактник не может работать ради высшей цели?

— Какой высшей цели, мисс Шэдли? — Эван тут же меня осадил. — Излечить всех больных?

— Создать артефакт, который сможет спасать жизни.

— Ценой чьей жизни будете создавать артефакт?

— Что? — Я аж пошатнулась.

— Кем пожертвуете, мисс Шэдли?

— В каком это смысле? Никем я не собираюсь жертвовать.

— И это отличает глупого фанатика от настоящего профессионала, — опасно улыбнулся Эван. — Профессионал знает, что артефакты не создаются без жертв. Ослеплённый идеей артефактник не видит препятствий. Не думает. Не анализирует. Только подвергает опасности всех вокруг себя.

— Как же тогда создавать новые артефакты? Или вы предлагаете всю жизнь плести одни и те же знакомые плетения?

— Нет, мисс Шэдли, я предлагаю думать головой. И всем, кто считает себя новыми Богами, советую покинуть аудиторию.

— Артефакты задумывались, как помощь человечеству! — возмущённо воскликнула я.

— Они и помогают.

— И могут помогать ещё больше!

— Скорее всего. Сперва, правда, убьют сотню-другую подопытных. Особенно, если тестировать их сразу на людях.