— Я пытался спасти жизни сотни тысяч людей.

— Так и я тоже!

— Нет, Эрин, нельзя вешать смертельно-опасные артефакты на всех подряд!

— Так и знала, что ты не поймёшь.

— Да, конечно, не пойму. Как такое вообще можно понять? Ты пришла на стажировку. Пришла в мою фирму и соврала. Ты врала всё это время, всем нам. Помогала родителям отмывать деньги через меня, а потом ещё и украла мой артефакт, использовала его на парне, который подписал отказ от артефактов. Как я должен это понять?!

Я высокомерно задрала подбородок.

— Ты полгода молчал, чтобы сейчас мне нотации читать?

Руперт вытащил руку из кармана, почесал щетину.

— Пришёл посмотреть на тебя, — без особой отеческой любви процедил он. — Ты, Эрин Шэдли, столько сил потратила, чтобы пробраться в мою фирму. Но ты не сливала документы, не срывала сделок, не подставила ни одного из стажёров, ты даже не пыталась собрать все артефакты «Виты». Так вот, как это понимать вообще?

— Что именно?

— Зачем ты пришла в мою фирму? — безапелляционно влепил он.

— Хотела доказать себе, что я артефактник.

Руперт почему-то совсем не обрадовался этому заявлению, наоборот, стиснул зубы, а потом и вовсе обличительно ткнул пальцем. Опять.

— Вот! Вот, о чём я!

Я вздрогнула и сделала шаг назад, совершенно ничего не понимая.

— Решила доказать, что ты артефактник! — зло повторил он. — Но почему, почему ты не пошла в ГАУ? Какой смысл был лезть в «Берлингер», если ты столько же сил могла потратить на то, чтобы поступить в университет? Так ты не стала бы артефактником или что?!

— Стала бы, — подтвердила тихо.

— Вот! — В очередной раз он замахал рукой в мою сторону. Стало не по себе. — Знаешь, что я думаю? Не хотела ты никаких доказательств. Тебе нужно было найти виноватого. Найти того, кто всё это допустил. И ты нашла меня, и всё это время смотрела вот этим вот своим взглядом!

— Раз уж ты заговорил таким тоном, — холодно парировала я, — что ж, да. Ты прав. Я нашла того, кто меня бросил.

— Ты понимаешь, что этого никто не исправит? Ты могла бы стать действительно великим артефактником, вложить все силы в учёбу, прийти в фирму нормально. Но ты захотела детской мести.

— Не нужна мне была никакая месть. Я просто хотела найти хоть кого-то, кто сможет меня защитить.

— И решила сделать целью меня?

— Ты же вроде как мой отец.

— Нет. Меня не было в твоей жизни. Ты и сама меня отцом не считаешь. Ты пришла в «Берлингер», чтобы каждый день мне об этом напоминать. Хотела показать мне, какой я плохой, что оставил тебя? Ну, ты показала. Ты довольна?

Я была не то что не довольна, а банально раздавлена, опустошена и иссушена.

Добило меня неожиданно пришедшее сообщение с неизвестного номера, но не нужно было быть телепатом, чтобы понять, от кого оно.

«Я тебя никогда за это не прощу».

ЭТАП 4. УЧЕНИКИ

Глава 1

Я надеялась, что будет официальный выпускной с ленточками, шариками, концертом, фуршетом, громкой музыкой, торжественными речами, гордыми преподавателями и радостным ректором. Но, увы, всё это было в ГАУ, а мы так — выпустились, и ладно.

Пальцы немного дрожали, удерживая архаичный бумажный вариант диплома. Не знаю, зачем их продолжали выдавать на руки: выглядело так топорно, будто люди не могли признать устаревшее прошлое.

На фиолетовой ветке было оживлённо: окончание учебного года праздновали все заведения. ГАУ, конечно, выглядел особенно колоритно — его полностью облепили гирляндами и высокопарными поздравлениями. На секунду я представила, что в этот момент прохожу не мимо, а выхожу из…

Фантазия была соблазнительной, но мои действия ограничились тем, что я достала видеофон, зашла на сайт главного университета и обновила списки абитуриентов. Пока четверокурсники с размахом праздновали и наслаждались переходом на новый независимый этап жизни, будущие первокурсники тряслись, как осиновые листы, в надежде увидеть себя в числе тех, кто допущен к творческому конкурсу.

Результаты должны были опубликовать ещё вчера, но старые фразы застыли на сайте, информация как будто не планировала обновляться.

Я потопталась возле ГАУ, глядя на счастливых обладателей дипломов, и, вспомнив о стремительно убегающем времени, пошла дальше — на синюю ветку, в самый её конец. Туда, где располагалась вышка, бывшее логово антиартефаков. После ареста Гэрриэта Дженкенса и без того хиленькая группка протестантов окончательно развалилась. Всем стало понятно, что лидер преследовал личные цели, испытывал артефакты на «своих же», вовсе не собираясь бороться «со злом». Моральный дух был раздавлен. Но дух авантюризма? Такое не задавить.