— Саббина. — Тихо позвал я.

В ответ невнятные стоны. Видать с непривычки её нехило потрепало. Если уж я опытный пилот, испытавший за время многочисленных полётов бесконечное количество перегрузок и то вырубился, что же говорить о молодой девушке, для которой это, вполне вероятно, всего второй полёт.

— Саббина. — Я повернулся в её сторону.

Бледная, струйка крови из носа, но вроде бы живая. Глаза закрыты. Тело распластано по креслу. Не было печали. Крехтя, я отстегнул ремни и поднялся с кресла. Придётся потерять немного времени и отнести её в лазарет. Стоило подняться, как перед глазами поплыли круги, меня повело, и я схватился рукой за подлокотник кресла. Надо стоять. Впереди ещё много работы и, наверняка, ещё не одно моральное потрясение, когда, наконец, удастся поговорить с Саббиной об информации, что у неё в голове. Об информации, которая так нужна долбаному Альянсу, из-за которой пострадало моё Равновесие, пострадало, причём, как никогда ранее.

Я, с трудом, отцепил, сдерживающие Саббину ремни безопасности, и, взвалив на себя хрупкое тело, потащил в лазарет. Она пыталась что-то сказать, я шикнул на неё, успеешь ещё. Медробот, по нашему прибытию, не теряя ни минуты, приступил к работе. Я ввёл несколько команд, сильные стимуляторы, обезболивающие и реабиталиционные препараты для впервые отправившихся в космический полёт, должно помочь. Для себя заказал только стимуляторы.

Я положил Саббину на кушетку, сам опустился в кресло, предназначенное для, скажем так несильно покалеченных, что и представлял сейчас из себя я. Медробот быстро ввёл мне дозу стимуляторов, буквально через секунду я почувствовал необычайный прилив сил. Потом будет болеть голова, но к тому времени у меня будет возможность ещё раз посетить лазарет и вколоть обезболивающее. Я немного пожалел, что не вожу в запасе лазарета лёгких наркотиков, они были бы сейчас весьма кстати. Смесь стимуляторов и транса, интересная штука, хотя транквилизаторы и транс, дают ещё более замечательный эффект. Я пробовал всего один раз, но впечатлений хватило надолго. Скажем так, один день долгого полёта тогда для меня прошел весьма быстро. Если судьба приведёт меня когда-нибудь на Холодную скалу или подобную станцию, надо обязательно пополнить запасы трансом, всё равно я преступник, так что терять в этом плане мне нечего.

Уже, не чувствуя усталости, я вернулся на мостик. Предстояло многое исправить и продумать ситуацию, хотя без информации Саббины будущее представлялось весьма туманным, я элементарно не знал куда лететь. Я мешком свалился в своё кресло, и постарался узнать у компьютера насколько повреждены РТВ-двигатели. Оказалось, что страшного не так уж много, кроме того, что лететь придётся на маршевых, по-крайней мере до ближайших доков. Если запустить двигатели сейчас — поле вырвется наружу и произойдёт смешение материй, Равновесие в тот же момент перестанет существовать, растворившись в бесконечном космосе. С одной стороны, красивая смерть, стать частью темного вещества, а с другой стороны в жизни хотелось достичь большего, чем просто превратиться в ничто.

В любом случае, мере выбора у меня нет, и не придётся ломать голову над починкой неисправностей, отсек заблокирован, нам ничего не грозит (в данный момент я имею в виду себя и корабль, а не свою горе-пассажирку), а ремонт возможен только в доках. Если известен ответ на задачу, то не стоит и биться над ней, а если точно знаешь, что ответ тебе не найти, нет смысла и начинать искать решение. К моей ситуации подходят и первый и второй варианты. Значит, если нет возможности ремонта, надо рассчитать куда, я смогу долететь, имея только полностью заправленные маршевые двигатели. Я ввёл в компьютер необходимые данные. Забавно, хватит, чтобы вернуться на Луну, от которой мы отлетели не так уж далеко. Будем наедятся, на Карающем ещё об этом не знают. Так, а если в противоположную от Луны сторону, то есть вероятность дотянуть до станции Заря, но там нас будут ждать, я в этом больше чем уверен, нас теперь ждут на всех станциях, что принадлежат Альянсу. Есть ещё вариант — совсем далеко известная мне планета, без названия, только порядковый номер ZX-515, что ж это вариант, насколько мне известно, там есть доки, иначе никак. Конечно, такого обслуживания, как на любой из станций мы вовек не дождёмся, но мне главное грамотный механик и оборудование, а там будет видно. Решено, держим курс на ZX-515, по крайней мере, пока Саббина не очнётся, она может внести свои коррективы в планы. Я ввёл координаты, электроника слегка скорректировала курс, я откинулся на спинку, глядя на замершие вкруг звёзды. Как же вас много.

Я закрыл глаза и позволил себе расслабиться, преследователей не видно, пиратов тоже. Пираты могут стать проблемой. Половину ракет я израсходовал на Карающего, отбиваться было почти нечем. Успокаивало то, что обо мне и моём корабле среди пиратов давно ходят легенды, мало кто решается напасть на Равновесие. Конечно, то, что я лечу на маршевых двигателях, может стать приманкой для любителей лёгкой наживы, но я могу позволить себе пару выстрелов из протонной пушки, в конце концов, оба источника питания в норме, повреждения коснулись только РТВ-двигателя и обшивки. Интересно, какой урон я нанёс крейсеру, умом понимаю, что мои ракеты для него, что укус комара, но всё хотелось бы случайного попадания в командирский отсек или в незащищённую часть мостика, хотя бы запасного, если конечно там есть незащищённая часть. Лиланд Хансен не простит такой дерзости — стрелять в его корабль, на виду у целой станции. А ведь про меня на Луне уже легенды ходят, уж в этом то я уверен на сто процентов. Все рассказы переврали, я наверняка напал сам на крейсер и ушёл безнаказанным, по другой версии мне сильно досталось. Людская молва штука беспощадная, она может убить и воскресить, может наделить слабака геройскими качествами и сделать из настоящего героя посмешище. Это хорошо, может до пиратов дойдёт ещё одна байка про меня и каждый из них несколько раз хорошо подумает, прежде чем брать в прицел моё судно.

Запикал датчик движения, Саббина пришла в себя. Я переключил мониторы на внутренние камеры.

— Медблок.

Техника послушно отреагировала. Вот она причина всех моих нынешних невзгод, пытается подняться с кровати, стимуляторы придали ей сил, у неё получается с первой попытки. Саббина недоумённо оглядывается, кажется, начинает понимать, где находится, сильная перегрузка иногда вызывает лёгкую кратковременную амнезию. Девушка неуверенно направляется к выходу, она не знает, где на корабле медблок и потому на ходу пытается сориентироваться, в какую сторону идти.

— Коридор номер два.

Камера переключилась на коридор. Саббина идёт, придерживаясь рукой за стену, она на верном пути. Ей недалеко идти. Медблок и мостик у меня практически соседи, так удобнее, решили конструкторы Равновесия, особенно, если путешествуешь один. Получилось, что до медблока недалеко, а потом можно сразу возвращаться на мостик, теряется мало времени, что особенно пригождается во время очередной заварушки.

Двери мостика разошлись в стороны. Саббина вернулась на своё место второго пилота, хотя таковым само собой не являлась. Она не смотрела мне в глаза, и я догадывался почему. Неужели стыдно, что мне пришлось из-за неё атаковать крейсер Альянса и хамить самому Лиланду Хансену. Я улыбнулся, вспоминая наш короткий радиоразговор. Наверное, ему ещё никто так не грубил. А что мне было делать, я выиграл время, он сам поступил бы на моём месте точно так же.

— Я должна извиниться, Хэннер.

Я так и знал, что об этом пойдёт речь.

— Интересно, — с наигранной сердитостью произнёс я. — И за что же?

Саббина шмыгнула носом, мне показалось, что она сейчас заплачет. Что, повышенная сентиментальность тоже побочный эффект перегрузок?

— Я не должна была, влезать в твою жизнь и просить об услуге сопоставимой со смертью. Ты много потерял из-за меня, твой корабль. — Она замолчала, подбирая слова, — подбит, ты теперь не сможешь отремонтироваться ни на одной из станций.