— Скажи, ты во всем лгал и притворялся? В дружбе, в симпатии? И Лори — тоже часть «прикрытия»? — вспомнилось вдруг, как они оживленно спорили в парке.

— Лори — хорошая девушка. Но она интересовала меня только как источник опасности. Дочь государственного преступника. Нужно было выяснить, чего от нее ждать, какой угрозы.

— И как, выяснил?

— Мой отец составит ей протекцию в трудоустройстве.

Всего в одной фразе Толье умудрился сказать все. И то, что считает Лори «безопасной», и то, что чувствует перед ней вину… Все же не такой он холодный, расчетливый и циничный гад. Хотя и гад еще тот!

— У тебя отлично получилось изобразить чувства к Лори, — все же не удержалась я.

— Демонстрировать то, чего, в сущности, не испытываешь — такому высших приучают с детства, — пристально глядя мне в глаза, произнес Толье. Это очень помогает в будущем, когда заключаешь договорной брак по расчету.

— К чему ты мне это говоришь?

— К тому, что Стилл — тоже один из высших, как и я.

— Это намек?

— Скорее констатация факта, — Толье задумчиво побарабанил пальцами и сменил тему: — Но знаешь, некоторые мои чувства были вполне искренни.

— Да? — я не удержалась от иронии. — И какие же? Голода, холода и морального удовлетворения?

— Нет, — Толье посмотрел на меня. Его взгляд на миг задержался на моем лице. — Ты удивительная девушка, Ник. Отчаянная и смелая, умная и решительная. Ты вызываешь уважение. И в тебе горит огонь, который согревает и манит. Я еще не встречал таких. И хотел бы быть тебе другом.

— Дрон был мне другом. А наследника герцога Толье я не знаю.

— Мортимер, — одними губами улыбнулся он, представляясь заново. — Для тебя Мор.

— Дрон мне нравилось больше, — словно невзначай заметила я.

— Возможно это и хорошо, нам все же как-никак предстоит еще несколько лет учится вместе. А сокурсники знают лишь о Дронвире Морфире… — и после этих слов лицо Толье закаменело, словно он вспомнил о чем-то крайне неприятно.

Так и оказалось:

— Ники, я не хотел бы тебе этого говорить, но… Это касается безопасности. Я должен взять с тебя клятву о неразглашении. Стилл уже дал аналогичную.

А я поняла еще одну причину, почему Дэн вызвал агентов, а не тофагев: Стилл в отличие от меня прекрасно осведомлен о подводных камнях политических интриг. И о том, когда стоит сохранить все в тайне.

Я не стала сопротивляться, понимая, в игре, где ставки слишком высоки, альтернативой клятве может быть устранение. Не физическое. Но, скажем, порошок забвения, что стирает память. Только делает он это не выборочно, а сразу пластом, стирая память о целых годах жизни. И я не хотела бы опасаться, что чья-то рука нечаянно дрогнет над тарелкой с моей кашей и там окажутся эти гранулы…

Дрон… или все же Мор, взяв клятву, ушел. И мне показалось, что он чувствовал себя виноватым. Что ж, так отчасти и было. Хотя в основном это была моя вина: вляпалась по собственной неосторожности во что только могла.

Но не будь всего этого, я бы не встретила Дэна, и возможно, не поступила бы в академию…

Мысли вновь вернулись к Стиллу. Как он там? Хотелось его увидеть. Но целитель запретил мне подниматься с постли, пока силы полностью не восстановятся. В основном — магический резерв, который сильно истощился. Лекарь недоумевал, где я могла так вычерпать свои силы. Я прекрасно знала где — на ритуале пентаграмма высосала меня почти всю, до донышка.

Сейчас же резерв медленно восстанавливался. А поскольку уровень дара оказался большим (в лечебницу замерить его из академии приехал Даг Силлеван — преподаватель, что фиксировал мои показатели при поступлении) то и заполнение резерва оказалось делом не быстрым.

Но я все равно шла на поправку быстрее, чем Дэн. Видеться с ним мне целитель разрешил, но не более десяти минут в день. Да и зрелище лежавшего на животе Стилла, спина которого была вся в повязках, было жутким.

Но я все равно радовалась. Он живой. Его дар — при нем…а любить я его буду любым. И со шрамами, и без гроша в кармане.

К слову о деньгах — как-то вечером, за день до выписки, придя в палату, я обнаружила на тумбочке конверт. Короткая записка сообщала, что на мое имя отныне открыт счет, на котором уже имелась кругленькая сумма.

А внизу под сообщением была короткая приписка: знаю, что дружбу деньгами не купишь, но надеюсь, что ты примешь этот подарок. Я перед тобой безмерно виноват.

Без подписи. Но ее и не требовалось.

Возможно, будь я благородных кровей, этот подарок не приняла бы, но… У меня были младшие братья и сестры, мама, которая трудилась не покладая рук, отец, вечно разрывавшийся между двумя работами и делавший все, чтобы нас прокормить… я не привыкла разбрасываться деньгами. Но Дрон был прав — купить ими меня он не смог. Я сочла это моральной и физической компенсацией.