Вылезаю из воды и понимаю, что не могу к ним присоединиться: у меня не получится так спонтанно и эротично двигаться. Я снова осознаю себя куском зачерствевшей каменной глыбы. Что-то срочно нужно сделать, чтобы превратить себя в текучую женственную глину. Иду одеваться.

– Мне пора!

– Жалко! – искренне расстроилась Лолита. – Только трусняки и насисьники не надевай.

– Слушай ее, – поддержала Таня. – Особый шарм есть в том, когда ты чувствуешь себя голой среди людей.

Хорошо, что я успела одеться, общий милый вернулся в гарем. Барышни нагишом встретили его и, визжа от радости, бросились ему на шею. Семейка эта выглядела вполне счастливой и довольной жизнью. Я мысленно благословила их и поспешила удалиться.

А милый молчит, ни слова о Серже. Видел небось его с новой теткой. Вот она, мужская солидарность. Он уже закрывал за мной тяжелую дверь и вдруг изменился в лице, размяк.

– Слушай, вернись домой, а? Может, хватит? Проучила! Мужик без тебя погибает!

Я натянуто улыбнулась. Такой погибнет, как же. Жди! Мой Серж не пропадет.

– Рада была увидеться. Пока! – включила я игнор, запрыгнула в машину и нажала на газ...

Чувствую себя очень уставшей. Вымотанной, будто мешки с углем разгружала. Непонятности в жизни отнимают много сил. Когда я чего-то не понимаю, это висит надо мной, как домашнее задание по математике, и требует срочного решения. Не для того, чтобы получить пять – для того, чтобы понять.

«Отдышаться» я решила за столиком маленькой неприметной кафешки. Пить кофе у окна, разглядывая пешеходов, я приучилась в Париже. С Сержем у нас была традиция каждый год, в апреле, ездить во Францию. Париж в это время цветет, мы сидим в кафешке, неторопливо потягиваем белое вино и обсуждаем проходящих мимо людей.

Как просто и удобно жить, когда твоя жизнь распланирована, когда ты знаешь, что будет в следующем апреле, июле, октябре... А сейчас я не знаю даже того, что случится завтра.

Лениво перемешивая кофе, вспоминаю события сегодняшнего дня. Оказывается, хороший секс очень даже возможен без любви. А что такое любовь? Наверное, это чувство, следствием которого является полное растворение в объекте любви. Этот объект для тебя – как твоя правая рука, ведь ты не сгораешь от страсти и вожделения, глядя на нее, но в то же время представить себя без нее не можешь. Получается, секс совершенно ни при чем. Секс возможен без любви – я же не люблю Таню или Марину так, как Сержа. Для секса необходимо влечение и чувствование. Влечение пробуждает в тебе некий объект, чувствование находится в тебе самой.

Едкий дым разъедает глаза. Огонь затухает. Кое-где редкие языки пламени еще вспыхивают синим цветом, черные обуглившиеся стены внушают ужас. Перекликаются пожарные. Рассвет пробивается сквозь темное неприветливое небо. Сыро, мокро и влажно. Это второй рассвет в моей жизни, который я встречаю не в постели.

Первый раз мы сидели в обнимку у реки. Было туманно и промозгло, но холода я не чувствовала. Серж крепко обнимал меня, зачем-то тер ладонями мои уши, целовал. Мне было очень хорошо, блаженно. Это, наверное, и было счастье?

Сейчас тоже рассвет и тоже сыро. Я стою, закутавшись в плащ, натянутый на ночнушку. Холодно, но совсем не счастливо. Никотин уже не лезет в легкие, лимит их терпения исчерпан. Заканчивает гореть трехэтажное здание моего первого центра красоты и головного офиса. Все данные в компьютерах, бумаги, техника, ремонт, сделанный два месяца назад... Все, что нажито непосильным трудом, сгорело.

Почему не сработала система пожарной безопасности? Потому что на ней сэкономили, потому что пожарники согласились на отступные и не потрудились проверить систему. Почему огонь успел так быстро разбушеваться и поглотить все здание? Потому что к нему было не подступиться из-за припаркованных машин. Вертолеты у нас тоже быстро не летают...

Несмотря на ранний час, собралась толпа любопытных. Телевидение приперлось. Почему люди так любят наблюдать «жопу жизни» других? Почему, когда тебе хорошо, никто не фотографирует тебя и не задает вопросы?

Жалко, очень жалко себя. Говорят, жалость унижает сильных. Я не сильная, я слабая, маленькая, беззащитная. Я – комок слез, застрявший в горле, я – боль, затаившаяся в сердце, я – страх, обволакивающий внутренности, я – кислота обиды, выпитая залпом. Я жалею себя. Если бы я могла себя обнять! Если бы я могла себя согреть! Я не могу помочь себе. Могу только жалеть, жалеть, жалеть...