Я молчу. Не знаю, что сказать. Кариес грызет зуб, тужится и пыжится, хочет перед смертью наесться, надышаться.

– Ты будешь искать новое, непознанное. Делать открытия. Потому что из них состоит жизнь, она, сцуко, занятная штука. Ядерная реакция в стакане с ацетоном.

Он пафосно достает из дорого бумажника 100 евро, рвет купюру на две части и, лукаво пряча от меня, что-то на них пишет.

– Выбирай!

Я выбираю ту часть, что побольше. Богохульник, рвет деньги.

На бумажке написано кривым витьковским подчерком: «непознанное».

– Вот видишь, судьба решила за тебя...

– Ладно, мне пора. Ты платишь! А вообще моя консультация стоит дорого.

Я покорно киваю. Тем временем Викт'oр меняется в лице, распрямляется на стуле и набирает чей-то номер в телефоне.

– Милая барышня, вы уже почистили перышки к пикнику? – понятно, очередная жертва соблазнения. – Нет, нет, недалеко. Пять спален, а нас четверо, разместимся с комфортном... Да. Да. Конечно. Очень трепетно отношусь к твоим пожеланиям. Отношения строятся на любви, а не на сексе. Чувства – это главное...

Через пять минут разговора я чувствую, что девица на том конце провода готова отдаться ему прямо сейчас.

Пока он ведет беседу, я смотрю на второй клочок купюры. Естественно, там также написано «непознанное». Викт'oр ушел, а официантка, странно косясь на меня, приносит графин водки, соленые огурцы и счет. На обратной его стороне Витек успел накарябать: «Ты когда-нибудь напивалась до беспамятства?»

Эта Витьковская «мозготрахма», как процедура боевого крещения, положила начало моему познавательному путешествию в область непознанного, в самую суть моей души на пути крушения страхов, комплексов, предубеждений и иллюзий.

Открыть высшее в себе можно только через познание самого низменного. Вперед, к прекрасным звездам души через тернии закостенелой плоти! Я совершу плановое погружение в тайные уголки своей сути, растревожу заложенные природой инстинкты, растормошу приобретенные жизнью страхи и накопленные с годами комплексы. Я стану медузой Горгоной, отрубая одну за одной те головы, которые мешают мне жить, – на их месте вырастут те, которые будут мне помогать.

Дерьмо можно долго засыпать розами. Но лучше его все-таки найти и убрать...

Одна минута способна изменить часы, месяцы, года. В одно мгновение вдруг ни с того ни с сего что-то происходит, что-то меняется внутри, и ты больше не можешь жить так, как жила раньше, думать, как думала, чувствовать, как чувствовала. Вдруг что-то происходит. Невидимая рука нажимает на невидимый рычаг сознания – внимание переключается на то, чего ты не замечала раньше, в твоей жизни появляется другая, непознанная реальность. Та, которую ты запрещала себе, та, которой подсознательно боялась. Один раз увидев и почувствовав ее, ты уже никогда не вернешься к себе прежней. Ты станешь новой, другой...

Три часа дня. Головная боль. Пустая бутылка виски. Переполненная пепельница стоит поверх умно-философской книжки «Женское начало». Сколько уже всего прочитано, осмыслено, обдумано... Все, завязываю с депрессией и с алкоголем-привязанностью тоже.

Сердечная боль, как показывает практика, заживет, и останется сухой остаток – знание-опыт. Нет, не тот, что мы в книжках умных можем вычитать и потом повторять ежедневно, чтобы не забыть, нет, настоящее знание, о существовании которого ты даже забудешь потом. А оно сидит себе внутри и управляет твоей жизнью уже без твоего ведома. Мудрость называется. Такой вот закон, не умеет человечество знания накапливать и передавать. Не умеет, и все тут. Никакие библии, веды и Достоевские не помогут. Мы должны через все пройти и все понять сами. Насколько сил хватит – столько и поймем. А захотим о них сказать – выдадим банальности, о которых все давно слышали. Так получается (таков механизм), что получить эту самую мудрость мы можем только через боль – не научились по-другому пока. Аспирины вкусными не бывают.

Две недели некислой депрессии, когда постоянно тянется рука позвонить, но гордость выше, тело хочет сесть в машину и приехать, – но слишком много открытых вопросов, слишком много непонимания.

Понятно одно, и это, наверное, и является мудростью, – нужно уметь прощать людей. Просто так прощать, и все. На земле ангелов нет, мы все тут как в одном большом дурдоме, мы все тут душевнобольные, душевно-покалеченные, сердечно-контуженные. И главное, в этой вселенской дурке нет никакой иерархии – какая разница, олигарх ты или бомж, если у тебя в смятении души и сердца? В своих душевных травмах все равны. Боже, сколько в нас всех обиженного самолюбия, сколько страха потерять то, что имеем и не получить того, что хотим, сколько боязней быть отвергнутыми, непонятыми, ненужными. Все одинаково больны, все совершают одни и те же ошибки и каждый пытается получить хоть какое-то осознание, открыть и прочувствовать мудрость.