Айлери оживилась, будто проснувшись. Рида и Гелиэр тоже слушали с интересом.

– А ещё что-нибудь?

Аяна сыграла все самые весёлые мелодии и песни, которые знала, кроме той, которая была про вдову и кабачки.

– Это так здорово, - сказала Айлери.

– Да. Но у твоей кемандже очень тихий звук. Это удобно, когда нужно петь. Такой звук не перебивает голос. Но для того чтобы играть мелодии без голоса, звук должен быть громче. У моей кемандже звук довольно громкий, и мне даже пришлось подложить ткань под струны, чтобы не мешать... другим людям. Голос кемандже иногда наводит на печальные мысли, и не всем это нравится. Твоя дэска не учила тебя играть?

– Нет. Меня учили вышивать и рисовать.

– Ты рисуешь?

– Нет.

Аяна отчаялась. В этой комнате были три девушки и один бесплотный дух, отказавшийся от радостей жизни. Неужели это то, к чему привело бы её дальнейшее заточение у Тави? Это то, чего он добивался?

– Во что ты играла в эйноте?
– спросила она с плохо скрываемым унынием в голосе.

– Играла?

– Да. Играла. Игры. «Поймай слово», «Делай или отвечай»... У вас она называется «Говори или иди».

– «Говори или ходи», - поправила Рида.

– Я бы, наверное, хотела поиграть, - заинтересовалась Айлери.

– Мы играли в такие игры в эйноте, - Гелиэр повернулась к Риде.
– Помнишь?

– Да, - хихикнула та.

– А как в них играть?

– Нам нужно будет выбирать, ответить на вопрос или выполнить задание других играющих, - сказала Гелиэр радостно.
– Рида, помнишь, как мы с теми кирьями играли? Одной пришлось три раза кукарекнуть в окно, а тебе – украсть пудинг с кухни так, чтобы никто не заметил.

– Да, это было сложно, если учесть то, что он лежал на блюде, готовый к подаче гостям!
– воскликнула Рида.

Айлери улыбнулась.

Аяна поражённо смотрела на её лицо, внезапно озарённое весельем. Хотелось, чтобы эта улыбка осталась подольше, чтобы эта нечаянная радость не исчезала снова в туманной дымке печали и страха.

– У нас говорят - "комело ладо". Это значит - давайте поиграем. Поиграем?
– с надеждой предложила она.

– Прямо сейчас?
– обрадовалась Рида.

– А почему бы и нет.

– Мы не успеем. Мы и так пропустили обед, - сказала Айлери.
– Давайте лучше в следующий раз!

– А когда?

– Ну... на этой неделе не получится. Давайте на следующей. Хорошо?
– снова улыбнулась Айлери.
– Я буду ждать.

– Ишке! Ишке! Иди сюда!

Аяна полулежала в кровати, опираясь на подушку в изголовье. С кухни, из печи, как всегда по утрам, плыл восхитительный запах свежего хлеба, напоминая о доме. Ишке сидел на площадке и смотрел на неё с подозрением. Она рассматривала его морду в следах уличных драк, клочки свалявшейся до состояния рыжего войлока шерсти на боках, животе и шее и надорванное ухо.

– Ну ладно. Попробуем иначе, - сказала Аяна тихо.

Она осторожно потянулась рукой к сумке, лежавшей на столе, и нашарила там веточку каприфоли.

– А что ты на это скажешь?

Кот повёл носом в сторону и наверх, принюхиваясь. Он быстро определил источник манящего аромата и теперь с опаской выжидающе смотрел на Аяну.

– Тебе придётся подойти, - сказала она.
– Да чего ты боишься, балбесина? Иди сюда!

Кот настороженно шагнул, нюхая подвявший стебелёк травы, который показывала ему Аяна, и сразу хотел отпрянуть, но не стал. Запах из её кулака, в котором она тут же зажала приманку, был слишком притягателен. Невыносимо притягателен.

Он спрыгнул вниз, на кровать рядом с ней, и сел, принюхиваясь, не торопясь подойти. На светлом покрывале он был похож на мазок тёмной глины с её босых ног на выбеленном дощатом полу во дворе арем Дэна.

– Смотри, Ишке, - сказала Аяна, растирая каприфоль между ладоней, отчего запах стал ещё сильнее.
– Ну же.

Она протянула ему руки и ждала. Ишке шагнул и наконец боднул лбом её руку. Потом замер, не отрывая лба от костяшек пальцев, и вдруг кинулся на бок, обтираясь об грубое покрывало. Она чесала его большую голову и гладила по бокам.

– А ну-ка, - сказала Аяна.
– Нравится, да? Давай попробуем кое-что ещё.

Она взяла частый короткий гребешок, который лежал рядом, на столе, и потянулась к клокастому боку. Кот снова хотел отпрянуть, но каприфоль затмевала всё на свете, да и Аяна за все эти дни ни разу не причинила ему ни малейшего зла, поэтому он дёрнулся, но отодвигаться не стал.

Гребешок застрял в первом же колтуне, но Аяна не стала дёргать его, а просто вынула зубья из шерсти.

– Так дело не пойдёт, - нахмурилась она.
– Так... Сейчас.