– Да, - голос Гелиэр звенел.
– Наш эйнот возле Карадо. Я жила там с пяти лет, когда моя мама...
– она погрустнела, и Мират тоже помрачнел.
– С того года.

– Я сожалею, - сказал Мират.
– А моя мама в Тайкете. Я ехал сюда до осени и расстроился, когда мне сказали, что придётся остаться дольше, но теперь я, судя по всему, не буду грустить. Дамы, я вынужден вас покинуть. Мне нужно вернуться к бумагам, а то я рискую забыть всё, что успел понять за утро. А ещё мне очень жарко. Простите, - совсем жалобно добавил он, и Аяна с сочувствием посмотрела на испарину на его лбу.

– Возьми, кир, – неожиданно сказала Гелиэр, вытягивая из рукава тонкий платочек из седы с кружевным краем.
– Вот.

Мират протянул руку, и Гелиэр передала ему платочек. Он промокнул лоб и сжал нежную ткань в руке.

– Приятной прогулки, - пробормотал он и побрёл в дом.

Гелиэр стояла и смотрела на свои руки.

– Мне... надо умыться, - выдохнула она.
– Прошу. Пожалуйста.

Её ладони дрожали. Аяна глянула на Риду, та кивнула.

– Пойдём, кирья.

Гелиэр снова умывалась ледяной водой, пока Аяна стояла рядом с полотенцем, что дала ей Рида.

– Мне жарко, - сказала она, промокая лицо.

– Мы можем остаться в купальне. Тут прохладнее всего, - сказала Аяна, оглядываясь.
– И тут красиво.

Купальня была выложена красивой белой плиткой, кое-где пожелтевшей от времени, с разноцветными узорами. Чаша купели, мозаичная, пёстрая, была пуста, а каменный поддон, куда били струи воды, нежно белел мраморными высокими боками.

– Там, где я сейчас живу, люди моются в сарайчике, и вода стекает по желобу в сточные трубы, - неожиданно сказала Аяна.
– Мы возим её в бочке из общего фонтана.

– Что?
– удивлённо посмотрела на неё Гелиэр, опуская полотенце.

– Ничего. Прости. Я задумалась. Я думала о том, как у нас в долине удобно устроены купальни дома. Единственное, что не очень удобно, так это то, что у нас нет ледяной воды на такие случаи. Она сразу тёплая.

– Такие случаи?
– переспросила Гелиэр, поднимаясь по ступенькам.

– Да, - кивнула Аяна.
– Когда надо немного освежиться.

– Может быть, подниметесь в мои комнаты?
– спросила Айлери, встречая их в галерейке.
– Там можно устроить сквозняк. Нам принесут ачте со льдом. Можете остаться и переждать жару, чтобы не ехать в экипаже по такому солнцу.

В её голосе было столько одиночества, что Аяна затосковала.

– Да, - сказала она.
– Кирья Гелиэр тоже жалуется на жару.

– Я пока попрошу на кухне ачте, - обрадованно сказала Рида.
– Да?

Айлери кивнула.

– Пойдёмте в дом.

– Интересно, а если провести эти трубы прямо в дом, - сказала Аяна, задумавшись, - и прямо в доме устроить такой небольшой фонтан, например, на кухне? Не приходилось бы набирать воду и таскать её туда-сюда, чтобы греть и мыть посуду.

– Чтобы она постоянно шумела на кухне?
– спросила Рида.
– Девушки сойдут с ума.

Аяна вздрогнула, вспомнив, какие звуки сводили с ума девушек в Фадо.

– Нет, ну не постоянно... Какую-нибудь заглушку придумать, - задумалась она.
– Чтобы можно было остановить эту воду. С такой высоты, как там, - она показала на склон горы, - можно ещё и пропустить её таким, знаете, лабиринтом через печь зимой, и тогда она будет вытекать уже тёплая.

Айлери безучастно посмотрела на неё, Гелиэр в очередной раз глянула на свои руки, а вот Рида оживилась.

– Это было бы здорово. Зимой, к примеру, открыть такую заглушку и умыться тёплой водой, не спускаясь в купальню через двор, - сказала она.

Аяна шла, прикидывая, как можно было бы устроить такие трубы, и разглядывала дом. Он был большим и обжитым, и на удивление пустым. Потом она вспомнила о кире Ормане и тихонько хмыкнула.

– А где все катьонте?
– спросила она, когда Рида поднялась к ним с кухни, и они поднялись по лестнице к общей комнате на втором этаже и входам на половины дома.
– Где они проводят время? Я тут никого не вижу.

– Внизу, - сказала Айлери.
– На нашу половину у девушек отдельный вход, чтобы не мешать мужчинам. С мужской половины нижнего этажа тоже такая лестница в комнаты кирио. Все заняты своим делом.

Рида распахнула створки дверей женской половины, и они шагнули на мягкий пышный ковёр цвета спелой сливы, полностью заглушавший их шаги, густой, как руно, и шелковистый на вид, как шерсть кота, который тут жил. Аяне показалось, что она снова оказалась в лесу и идёт по ковру из мха, пружинящему, упругому, и нестерпимо захотелось проверить, так ли мягок этот ковёр, каким показался ей. Она еле удержалась от того, чтобы снять туфли и сделать это, и с сожалением вздохнула.