— Гарнс сказал, что несколько женщин погибли, — пролепетал Линнар, старательно изучая сапоги Бардис.

— Они не выдержали напор Иса. Для того чтобы принять его в себя, нужна недюжинная сила. Почему ты думаешь, женщины королевской крови сильнее и выносливее обычных людей? Чтобы сражаться? Не только. В основном для удовлетворения Иса. Он создал нас такими. — Она хлестала словами, как бичом.

«Давай, слушай, неженка. Знай, мы получаем свою силу не просто так. Мы платим за нее высокую цену. Ты даже не представляешь, какая ужасная боль нас ждет».

— Все дартагские женщины, так или иначе, владеют силой Иса, — продолжала она. — У большинства она никак не проявляется, некоторые могут немного колдовать и усмирять шторма. Но для них такое гораздо опаснее, многие погибают, не в силах выдержать напор Иса. Других он убивает, потому что они не смогли его ублажить.

Линнар надолго замолчал, Бардис уже решила, что он удовлетворился объяснением и теперь будет долго раздумывать над услышанным. Но он заговорил снова.

— Получается, сегодня ты могла погибнуть, — очень тихо произнес он, все так же не глядя на Бардис.

— Могла, но вряд ли, — ответила она и добавила, в неловкой попытке его подбодрить:

— Я сильная, я могу принять Иса целиком и не сломаться.

— Но ведь он разозлился на меня, а не на тебя.

Линнар наконец-то посмотрел на нее, в его глазах застыла мука. Наверное, впервые со дня их встречи Бардис ощутила что-то, отдаленно похожее на жалость.

— Ты выполнила мою просьбу, отпустила галад-задорцев, которые должны были стать ему жертвой.

Он выпалил с жаром:

— Лучше бы меня выбросили за борт!

Бардис задумалась. Конечно, она могла бы сказать, что да, он во всем виноват. Но слишком низко валить все на него.

— Пленников отпустила я, — медленно заговорила она. — Значит, и ответственность нести мне. Я — капитан, капитан всегда в ответе за своих матросов. Кстати, шторма случаются и просто так. Вполне возможно, что если бы я выкинула тебя в море, Ис бы не успокоился. И хватит об этом.

Кое-что пришло ей в голову, и она добавила:

— Ис все равно забрал свое. Те трое наверняка не смогли выжить в шторме. Так что в итоге, ты их не спас.

Линнар упрямо вздернул подбородок.

— По крайней мере, они погибли не от ваших рук. У них была надежда выжить. Они умерли, сражаясь со стихией.

Бардис решила, что, пожалуй, в этой мысли есть что-то правильное.

«Умерли сражаясь? Похоже, мы сделали галад-задорцам прекрасный подарок».

Она все же смогла подняться на ноги и заковыляла к двери.

— Спасибо, — тихо раздалось ей в след.

Бардис обернулась. Линнар улыбался светлой, чудесной улыбкой.

«Бурерожденный» на веслах входил в гавань Исфира, трюмы ломились от богатой добычи. Дартагцы поймали еще два галад-задорских купеческих корабля. Линнар боялся, что перед ним встанет проблема выбора: жизни пленников или гнев Иса. Но в обоих случаях в сражении погибала вся команда захваченного корабля. Линнар крепко подозревал, что Бардис проследила за тем, чтобы не осталось пленных.

«Возможно, так она проявила ко мне своеобразное дартагское милосердие», — от такой мысли Линнару стало жутко.

И гадко, потому что он почувствовал облегчение. Огромное облегчение от осознания того, что все галад-задорцы мертвы.

В любом случае первый пиратский набег в жизни Линнара закончился, вывернув душу наизнанку. Три месяца вместили столько событий, сколько не случилось за все прошлые двадцать три года его жизни. Но была и хорошая сторона: Линнару казалось, за это время его отношения с Бардис улучшились. Теперь, когда она смотрела на Линнара, у нее на лице не появлялось брезгливое выражение «В какое дерьмо я наступила?». Она разговаривала с ним охотно и даже дружелюбно, по крайней мере, Линнар надеялся, что не принимает желаемое за действительное.

Члены команды тоже поглядывали на него без привычной насмешки. Наверняка на них произвела впечатление его решительная защита пленных. Линнар сделал вывод, что он должен не бояться стоять на своем и проявлять упрямство, которое дартагцы воспримут как демонстрацию силы духа.

Хорошо, что Бардис не знает, от каких кошмаров он несколько ночей подряд просыпался с криком. Линнар говорил ей, что ему снится давний шторм. Это была почти правда. Кроме холодных волн моря, утаскивающих его на глубину, ему снились безжалостные глаза цвета индиго. И стальные пальцы, сжимающие горло. Синий цвет был чудовищно прекрасен…