Шрифт:
Бардис устало махнула рукой.
— Ты все понял? Теперь не мешайся.
Линнар снова взглянул на пленников, на лице лысого застыло мрачное смирение, толстяк дрожал, по жирным щекам градом тек пот. А паренек все еще смотрел на Линнара широко раскрытыми, полными мольбы черными глазами. Принц просто не мог отступить, смириться с таким дартагским обычаем было выше его сил.
— Я не уйду. — Он упрямо вздернул подбородок. — Я не позволю вам убить этих людей.
На мгновение лицо Бардис исказила гримаса ярости, но затем она обидно рассмеялась. Сим и Толан переглянулись и захихикали.
— Ты, — это было сказано таким уничижительным тоном, что Линнар невольно съежился, — не позволишь мне? Мне?
Бардис посмотрела на него с презрительной насмешкой. Обида мешалась в Линнаре с желанием защитить невинные жизни, все сплавилось в слиток решимости. Он выпрямился, стараясь казаться выше, смело встретил взгляд жены.
— Тогда тебе придется вместе с ними выбросить за борт и меня.
Глаза Бардис опасно сузились, Линнар тут же понял свою ошибку, но было поздно.
Сильные пальцы сомкнулись вокруг его горла, и одним мощным рывком Бардис оторвала Линнара от палубы.
— И ты думаешь, я этого не сделаю? — Ее голос, упавший до зловещего, пробирающего до костей шепота, звучал сейчас гораздо ужаснее криков. — Давно пора свернуть тебе шею, ублюдок.
Бардис без видимых усилий держала Линнара на вытянутой руке, он жалко дрыгал ногами, точно паралитик. Горло разрывалось от боли, казалось, его растягивают, и сухожилии вот-вот лопнут, в голову вонзались раскаленные шипы. Он безотчетно вцепился в руку Бардис, пытался хватать ртом воздух, но жесткие пальцы все сильнее сжимались.
Он смотрел в ее глаза цвет индиго. Глубокое и холодное северное море. Абсолютно безжалостное. Ледяные щупальца окутывали его, тянули вниз, во тьму. Туда, где живут немыслимые чудовища. Все глубже и глубже. Как же холодно и страшно!
«Дартагцы ценят только силу», — прозвучал в голове четкий голос Нитта.
Силу. Да, только так.
Линнар смог растянуть немеющие губы в усмешке.
— Тогда… убей, — с трудом прохрипел он.
Не отводить взгляд! Нестерпимая синь резала его на части.
— Или… только… угрожать можешь?
Последнее слово превратилось в сдавленный хрип.
Пальцы разжались.
Линнар кучей тряпья рухнул на палубу, он принялся жадно ловить ртом воздух, легкие работали как мехи. Несколько минут он просто дышал, не осознавая окружающее, радуясь возможности снова слышать биение своего сердца.
— Клянусь Исом, да у тебя есть яйца, хоралит! — прогремело у него над головой.
Линнар взглянула на Бардис. Она широко улыбалась от уха до уха. Рядом с ней уже столпились привлеченные зрелищем моряки, в их глазах впервые с того дня, как он ступил на борт «Бурерожденного», Линнар увидел уважение. Стоящий тут же Гарнс довольно ухмылялся в бороду.
— Хорошо, я сохраню галад-задорцам жизнь, — проговорила Бардис без тени злобы, Линнар так и не смог понять, куда делось все ее раздражение, мгновение назад она была готова его убить, а теперь весело улыбалась. — Ты ведь спас мне жизнь в недавней стычке, будем считать, что я возвращаю тебе долг. Эй, Сим, Толан, оставьте ублюдков на их посудине и пускай делают, что хотят! Остальным — разойтись.
Линнар скрючился на палубе, напряжение постепенно покидало его, а на смену приходила опустошенность. Он так устал.
Мимо проходили матросы, но никто не предложил ему руку помощи.
В Дартаге ты должен встать сам.
Глава 8
Галад-задорцев оставили на их корабле, и драккар, подгоняемый взмахами весел, устремился прочь от опустошенной жертвы. Бардис сильно сомневалась, что три человека смогут справиться с управлением судном, но Линнар просил сохранить им жизнь, и она сохранила. Остальное уже их забота, если они погибнут где-то в море, это не ее дело.
Бардис в очередной раз убедилась, что плохо разбирается в людях. Линнара, которого она считала слабым и безвольным, оказалось нелегко сломить. Последний человек, навлекший на себя гнев Бардис, совершенно неприлично обмочился от ужаса и умолял о пощаде. Но Линнар не выказал страха. Бардис это так удивило, что она даже забыла на него злиться. И хорошо. Сложно было бы объяснить Нъёдис, почему у хоралитского принца свернута шея. Даже если бы мать поверила в несчастный случай, Вирлей точно нет, и началась бы война.