По лицу Бардис ясно было видно, что она думает о воинской чести хоралитов вообще и наследного принца Роада в частности. Линнар мысленно прикинул, что в бою она вполне могла бы справиться с его блистательным братом, и ощутил мстительное удовлетворение.

«Как бы тебе понравилось, если бы тебя победила женщина, которых ты и за людей то не считаешь, брат?», — подумал он, но почувствовал укол стыда и сосредоточился на том, что говорит Бардис.

— Королева — первый воин Дартага. Она должна сражаться, — наставительно произнесла она и добавила, с ухмылкой. — Именно сражаться, а не руководить боем с укрепленного холма. Дартагцы никогда не будут подчиняться королеве, которая отсиживается в замке. А принцесса, пока не заняла трон, должна показать свою доблесть в битвах. Неужели непонятно? Если бы ты не был моим мужем и глупым хоралитом, я бы давно вызвала тебя на поединок за оскорбление. Надо же, предположить, что я могу трусливо спасать свою задницу, оправдываясь тем, что у матери больше нет дочерей.

— Но гражданская война… — попытался возразить Линнар.

— Если я погибну — значит, такова воля Иса, — отрубила Бардис.

Линнар проглотил вертевшиеся на языке слова, ему объяснения жены показались недостаточными, но спорить с ней не стоило. Линнар не мог понять, как можно ради чести воина рисковать судьбой страны. Или речь опять шла о репутации?

«Дартагцы не будут повиноваться королеве, которая не сражается… Но они должны понимать, что Бардис нельзя иди в битву. Ради них самих. Какая чушь. Неужели честь воина настолько важна?»

— Если ты закончил с тупыми вопросами, то пошли, покажу тебе нашу каюту, — бросила Бардис.

«Нашу?»

Линнара передернуло.

«Если мы будем жить в одной каюте, то…»

После свадебного пира у них не было положенной брачной ночи. Бардис, пошатываясь, ушла в свои покои, даже не взглянув на Линнара, и тот был только рад. Мысль то том, чтобы разделить с Бардис ложе, вселяла в него ужас. Учитывая его маленький и печальный опыт общения с женщинами, не сложно было предсказать, как все сложится с Бардис: Линнар будет неумело пытаться что-нибудь сделать, а она — высмеивать каждый его промах. Или просто прижмет его к кровати и сделает все сама. Мерзость и стыд.

Снедаемый предчувствием грядущего позора, Линнар вошел следом за женой в небольшую каюту, хотя назвать такое каютой могли только дартагцы. На деле место отдыха принцессы представляло собой кое-как сколоченную сарайку на корме. В узкой комнатушке с одним окном была очень простая обстановка, будто бы здесь жили не венценосные особы. Посреди каюты стоял грубой стол, заваленный картами, рядом с ним — три табуретки. Чуть дальше висели два гамака. Никаких ковров и украшений.

— Выбирай любой. — Бардис кивнула на гамаки.

У Линнара отлегло от сердца, когда он увидел, что нет общей кровати. Он положил свой мешок с вещами, заботливо собранный Ниттом, на табурет и прошелся по каюте, осматриваясь. Бардис закрыла дверь и села за стол, наблюдая за ним.

Линнар набрал в грудь побольше воздуха: нужно было обсудить тревожащий его вопрос прямо сейчас. Бегать от щекотливой темы — не лучший выход.

— Бардис, я хочу поговорить о супружеском долге. — Он смог произнести это совершенно безразличным тоном. — Нет ли в Дартаге каких-либо особых обычаев, связанных с первой брачной ночью? Мы теперь будем жить в одной каюте…

— Мы живем в одной каюте, потому что на всем драккаре только одна каюта, а оставлять тебя ночевать на палубе с матросами — уже перебор, — перебила Бардис. — У нас политический брак, зачем нам вместе спать?

У Линнара от облегчения подкосились ноги, и он поспешил сесть на табурет, чтобы не выдать свою слабость. Но радость была недолгой, на ум пришла новая проблема.

— А как же дети? — спросил он. — При теперешней опасной ситуации с престолонаследием тебе как никогда нужны дочери.

Бардис пожала плечами.

— Они у меня будут. Для этого ты мне не нужен.

Только сейчас Линнар понял, почему она так спокойна. Опять непривычные дартагские обычаи. Престол наследовали дочери королевы и не важно, кто был их отцом, у детей от законного супруга не было никаких особых прав.

«То есть мне придется терпеть толпу любовников Бардис. Но с другой стороны это по-своему честно. У отца было много наложниц, при дворе все делали вид, будто они честные женщины, но в то же время раболепствовали перед очередной фавориткой. А матушка молча сносила все. Кто знает, где теперь мои незаконнорожденные братья и сестры? В какой-нибудь далекой провинции или их убили, чтобы они не стали орудием очередного дворцового переворота?»

Мысленно Линнар хмыкнул.

«По крайней мере, дартагская королева знает, что все дети действительно ее. А король пойди догадайся, где его дети, а где — плод неверности любовницы… Ох, что за мысли. Похоже, я одобряю их дикие порядки! Но наши-то ничем не лучше».

Бардис как-то странно взглянула на Линнара, видимо, обеспокоенная тем, что он надолго замолчал.

— Ты ведь ни на что не надеялся?

«Ого, она что думает, я имел на нее виды? Да ни за что!»

— Нет, конечно, — сухо произнес Линнар. — Я счастлив, что мы прояснили этот вопрос.