Бардис припомнила нужное хоралитское слово.

— Вот. От того, будешь ты сражаться или нет, зависит твоя репутация.

Теперь Линнар думал дольше.

— Я сделаю все, что в моих силах, — наконец, произнес он.

— Уж постарайся, — съязвила Бардис и добавила:

— Ладно, не волнуйся, я тебя защищу. Мы же не хотим, чтобы Его Величество Вирлей расстроился?

Она хлопнула Линнара по плечу, тот охнул, согнулся.

— Похоже, ломать кости — это у вас семейное, — просипел он и тихо засмеялся.

Бардис непонимающе посмотрела на него. Странный он какой-то: после всего, что она ему наговорила еще и смеется.

— Не обращайте внимания, госпожа, — произнес Линнар, заметив ее взгляд.

— Я же говорила, у нас не в чести придворные витееватости. Для тебя я «Бардис», а не госпожа. И хватит дурацкой вежливости, раздражает.

Он закивал.

— Да, конечно… Бардис. — Он произнес ее имя неуверенно, пробуя на вкус.

— Вот и молодец, — неожиданно для себя почти ласково сказала она и пошла дальше.

Бардис привела Линнара на большую тренировочную площадку, с десяток мужчин и женщин уже оттачивали здесь воинское искусство: небольшая группа боролась врукопашную, оттуда доносились крики зрителей, еще несколько человек фехтовали. На стрельбище никого не было, и Бардис порадовалась: никто не увидит позор ее жениха. Она даже не сомневалась, что хоралитский принц стреляет из рук вон плохо.

Бардис приглашающее кивнула в сторону круглых мишеней с изображенными в центре красными кругами. Линнар молча взял с лавки с оружием один из луков, закинул за спину колчан и наложил стрелу на тетиву.

— Дурья башка, — почти беззлобно проворчала Бардис, — надень перчатки, не то тетива исцарапает все твои нежные пальчики.

Он подняла с лавки запасные перчатки и протянула ему.

Линнар улыбнулся удивительно трогательно: смущенно и одновременно благодарно.

— Ой, забыл. Спасибо большое.

Бардис быстро отвела взгляд, ощущение, вызванное его улыбкой, ей не понравилось: раздражение улетучивалось, на смену пришло что-то мягкое, будто под сердцем поселился пушистый зверек.

Линнар прицелился, руки его едва заметно дрожали и, конечно же, он промазал. Бардис нарочито громко фыркнула. Следующий выстрел был более удачный, стрела воткнулась в самый край мишени. Линнар нервничал, Бардис заметила, что по его лбу скатилась серебристая капелька пота. Он выстрелил еще несколько раз, то промазывая, то попадая лишь в край мишени.

— Ты слишком напряжен, спускай тетиву более плавно, — посоветовала Бардис в порыве великодушия.

Пусть ей и не нравился Линнар, но смотреть, как он мучает лук, было тяжко.

— И не дрожжи, я не зарежу тебя только за то, что ты плохо стреляешь, — добавила она строго. — Мне просто нужно знать, на что ты способен. Будет не честно, если из-за страха ты не покажешь свои умения. Вообще постарайся не думать, что я тут стою и наблюдаю.

Линнар удивленно воззрился на нее, робко улыбнулся.

— Спасибо.

«Хватит лыбиться!» — мысленно прорычала Бардис, но смолчала.

После ее совета дела у Линнара пошли лучше. Стрелы втыкались в красный круг или совсем близко, несколько раз Линнар попал точно в центр мишени.

— Ты действительно неплохо стреляешь, — вынуждена была признать Бардис, недостойно принижать чужие умения. — Ты войдешь в число моих лучников.

— Значит, — Линнар помолчал, собираясь с духом, — мне придется участвовать в сражении и убивать людей?

— Ага.

Он закусил губу, насупился, раздумывая.

«Он наверняка ни разу не стрелял не то что в людей, но даже в животных», — кисло подумала Бардис.

— Первое убийство — всегда тяжело. Но рано или поздно придется начать, — жестко произнесла она. — Если ты хочешь быть моим мужем, то должен стрелять не только по мишеням.

— Я буду стрелять, — обреченно произнес Линнар.

— Еще как будешь, — с усмешкой добавила Бардис. — До отплытия тренируйся тут каждый день, не вздумай отлынивать, я проверю.

Линнар выглядел оскорбленным.

— Я не буду отлынивать! — впервые он повысил голос.

— И кстати, — продолжила Бардис, не обращая внимания на его обиженное лицо, — с этого дня говори только на нашем языке. Ты в Дартаге и должен говорить по-дартагски.

— Боюсь, я недостаточно хорошо знаю ваш язык, — произнес Линнар на ломанном дартагском с таким ужасным акцентом, что Бардис не сразу понял смысл фразы.